Да с такими знаниями мои шансы нормально устроиться в жизни значительно возрастают! На корпорации «Вихрь» Бакеевых свет клином не сошелся. Есть, кстати, и фирмы богатых простолюдинов, имеющих дела с иностранцами. И туда Лену… вернее, теперь уже меня вполне могут взять.
Вот только сама девушка считала, что ее старания оказались напрасны. Когда она незадолго до своего восемнадцатого дня рождения завела тяжелый и волнительный для нее разговор, отец мигом разрушил все надежды.
— Само твое присутствие в компании, носящей наше имя — это уже позор, — сухо сказал он.
— Да, я слышал о том, что Груздевы пристроили своего бездаря-сынка к себе. Но их род никогда не пользовался особым влиянием. Да и после случившегося перед ними закрыли двери очень многие. Мне жаль, но навлекать позор на наш род из-за тебя я не стану. Надеюсь, свои знания ты применишь где-то еще. Но точно не в моей компании!
В тот момент Лена ощутила себя так, словно на нее сверху упала каменная плита и окончательно придавила к земле.
Полный крах! Почти ничего не видя из-за застилавших глаза слез, она вышла из кабинета отца и отправилась сообщить маме и сестре, что ничего не получилось. Ловила на себе презрительные взгляды слуг, еще недавно обращавшихся с ней, как с принцессой, а теперь и не пытающихся скрывать эмоции. Для них она была отверженной, ущербной, низвергнутой до того положения, какое занимали они сами, а может, и хуже. Ведь быть слугой великого рода — почетно, это возносит их среди других простолюдинов.
Она же скоро станет никем.
Но хуже всего становилось, когда общалась с другими аристократами. С тех пор как стало понятно, что дар в ней не откроется, в их взглядах читалось столь сильное пренебрежение и даже гадливость, что Елена поскорее спешила закончить общение и уйти к себе. Стала настоящей затворницей. Хотя лучший друг Павла — Кирилл Порицкий, напротив, сам искал ее общества даже после того, как стало известно о ее несовершенстве.
Лена заметила, что нравится ему, еще когда ей исполнилось четырнадцать.
Сам он был старше на два года и часто гостил у них. Они с братом и учились сейчас вместе в Академии для аристократов. Кирилл был подающим большие надежды огненным магом, чем весьма гордился и даже сделал себе татуировку на затылке, чтобы каждый, кто на нее посмотрит, знал о том, с кем имеет дело. Чрезвычайно высокомерный и неприятный тип, который с теми, кто ниже по положению, вел себя на редкость заносчиво и пренебрежительно.
