Он наследник одного из великих родов. Уже то, что он снизошел до тебя, великая честь.
— Снизошел до меня? — медленно переспросила Елена, ощущая, как во рту скапливается горечь.
— Похоже, ты так до конца и не осознала, насколько в твоей жизни теперь все изменилось, — отец посмотрел на нее тяжелым, давящим взглядом. — Ты изгнанница. Отверженная. Большинство прежних знакомых погнушаются даже взглянуть в твою сторону, не то что заговорить. А Кирилл хочет позаботиться о тебе. Уже одно это говорит о том, что намерения у него серьезные.
Без покровителя ты просто не выживешь. В итоге покатишься по наклонной. Кончится тем, что будешь продаваться за бесценок в каких-то подворотнях. Разве это предпочтительнее, чем делать то же самое, но с кем-то одним, причем тем, о ком большинство девиц может только мечтать? Да еще получить благодаря этому возможность накопить себе на безбедную старость!
— То есть ты считаешь, что ни на что другое я не способна? Только продавать свое тело? — глухо выдавила Лена.
Слова давались тяжело, но смолчать в этот раз она просто не смогла.
— Понимаю, что правду признать нелегко, — сухо отчеканил Анатолий. — Но и закрывать на нее глаза в твоей нынешней ситуации попросту глупо. Не принимай решения сгоряча. Обдумай все хорошо. Вот договор на содержание в двух экземплярах, — он придвинул к ней еще одну стопку бумаг. — Наши юристы его просмотрели, там все в порядке. Кирилл его уже подписал. Останется только поставить твою подпись, и договор вступит в силу.
Кирилл приедет к тебе вечером, и надеюсь, его будет ждать хороший ужин и твое согласие. Впрочем, делай, как знаешь! Для тебя наша семья сделала все и даже больше необходимого. Дальше ты отвечать за себя будешь сама. О нас лучше забудь. Не удивляйся, если на твои звонки и сообщения никто отвечать не будет. Мне искренне жаль, что так все сложилось. Но реальность такова, что на этом наши отношения должны быть закончены.
Отец поднялся, взял свою папку и двинулся к выходу.
— Можешь не провожать.
Елена смотрела в его удаляющуюся спину и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Ее выдержка все-таки дала сбой. И единственное, что радовало — то, что никто этого не видит. Показывать слабость перед тем, кто так спокойно и безжалостно вычеркнул ее из жизни, не хотелось до зубовного скрежета.
Нет, Лена понимала, что практически любой на месте Анатолия поступил бы так же.
