Наследница старой башни

Информацию Леста давала мне очень дозированно, только в обмен на еду:

-- А вот, светлая господа, покушайте, тогда и скажу, что герцог велел, – и я послушно открывала рот, позволяя запихивать в себя супы и жидкие каши, лишь бы понять, наконец, чем закончился суд. Спорить и командовать пока сил не было.

Время все еще немного путалось, поэтому точно не могу сказать: на третий или четвертый день навестил меня герцог Шарль фон Бергот. Пришел он не один, а в сопровождении мэтра Фонкера и еще двух молчаливых мужчин. Один из них – барон Биор, который был свидетелем на свадьбе, второго я не узнала.

Он как бы прятался за спинами гостей. Вопросы, которые его светлость задавал, показали мне, что герцог все еще не разобрался до конца в этом деле. Он спрашивал, как давно длилась моя любовная связь с бароном Варушем. Как именно получилось, что я отравила отца Игнасио и почему, по моему мнению, сам барон погиб.

Я отвечала то, что могла: что связи с бароном у меня не было, что покойник шантажом вынудил меня согласиться на замужество, что до своего согласия я собственными глазами видела документ, утвердивший развод барона Варуша с его женой, и что, по мнению барона, ребенок, которого родила Белинда, – плод любовной связи.

И герцог, и мэтр Фонкер умели владеть собой: по их лицам совершенно невозможно было понять, верят они мне или нет. Заметив, что долгий разговор утомил меня, герцог ушел, пообещав вернуться через день.

Проспав еще одну ночь я начала чувствовать себя значительно лучше. И когда Леста принесла завтрак, вцепилась в нее с расспросами.

В этот раз, заметив, что ум мой более-менее ясен, Леста отвечала охотнее:"

"-- Так ведь вы, госпожа Любава, кого угодно напугали бы! Хихикали, ровно дурочка какая. Вам что ни скажут, вы со всем соглашались. Герцог сперва сестру вашу слушал, потом свидетели, кто на свадьбе был и своими глазами все видел, говорили. А потом уж вас привели, тогда-то потеха и началась! Сестрица ваша слезами уливается и кричит: – Дескать, она – убийца! И вроде как только и мечтаете вы, чтобы самою Белинду и сыночка ее отравить!

И такая-то она слабенькая да несчастная, что члены жюри, которых в помощники герцог выбрал, только головами качали да жалели, что такая красавица и столько горя снесла! А вы все улыбаетесь, да со всем соглашаетесь! А жюри-то возмущается и требует наказать преступницу.

А что вы дурная, то значит, с перепугу сами своим зельем обпились! Особенно сосед наш старался, барон Биор, – значительно завершила она повествование.