— И кто стреляет? — Георгий изобразил испуг, широко раскрыв глаза.
— Да все понемногу, батоно, но больше всех, конечно, наша Лера, — Анна Федоровна погасила недокуренную сигарету. — Она теперь на коне. Чуть больше полугода назад было оглашено Володино второе завещание, по которому все картины переходят к его сыну.
— Сыну Леры, Володьке?
— Да, — на мгновение лицо Анны Федоровны едва заметно исказилось, — для нас это был большой удар.
— И он уже вступил в права наследования? — встревожившись, спросил Георгий.
— Нет, ему только шестнадцать, — ответила Анна Федоровна.
— Нужно дождаться его совершеннолетия.
* * *Лера ходила взад-вперед по просторной гостиной и нервно курила. Изредка она останавливалась у приоткрытых дверей комнаты сына. В щелочку она хорошо видела, как тот стоит у мольберта с кистью в руке. Эстер Ашотовна, педагог по технике рисунка, женщина лет шестидесяти, что-то втолковывала Володе. Взяв из его рук кисть, она сделала несколько размашистых мазков. По выражению лица сына Лера поняла, что он сказал преподавательнице что-то резкое.
Она страдальчески поморщилась, загасила сигарету и стала прислушиваться.
— Володя, дружок, соберись, не надо мазать! Я тебе покажу — возьми кисть… и теперь ровненько, ведем ровненько… правильно, давай, давай еще раз… еще, вот… Володя, мне нужно настроение… ну что ты делал в субботу, в воскресенье? Я прошу тебя, дружок, работай!
Минуту спустя Эстер Ашотовна с отчаянием крикнула:
— Валерия Игоревна!
Внезапно разрыдавшись, она стремительно направилась к выходу.
Лера отпрянула от двери, сделала несколько шагов в сторону. Эстер Ашотовна пулей выскочила из комнаты и кинулась к ней, промокая платком заплаканные глаза.
— Не могу больше! — всхлипнула она.
— Эстер Ашотовна, прошу у вас прощения… — виновато начала Лера. — Он сегодня не в духе… Обещаю, вы слышите меня? — Она наклонилась и заглянула женщине в глаза. — Он будет наказан…
— Правда не могу, — повторила Эстер Ашотовна.
Лера вложила в ее руку конверт.
— Это вам за сегодняшнее занятие.
— Ну зачем вы так упорно хотите сделать из него художника? — немного успокоившись, спросила Эстер Ашотовна. — Эти усилия просто не оправдывают себя.
— Конечно, конечно. Я готова увеличить оплату, — выделив интонацией слово «увеличить», заверила Лера.
— От этого он не станет художником, как вы не понимаете?
— Я все понимаю. Спасибо вам за терпение, я надеюсь, что…
— Валерия Игоревна, с меня довольно. — Эстер Ашотовна по-детски спрятала руки за спину.
