— Вчера в наш дом ворвался Евгении весь в крови…
— Да, это я наняла людей! Это я велела проучить шантажиста и его девку! — с вызовом призналась Лера. — А что мне оставалось делать? Смотреть, как издеваются над моим ребенком? Пальцем в него тычут, избитый весь пришел. Я должна была остановить эту сволочь.
Лера поднялась и встала за спинку кресла, как бы обороняясь.
— Но вы его не остановили, — не без горечи заметила Анна Федоровна, — напротив — разозлили. Обратный эффект. Я предлагала ему в два раза больше, чем он просил изначально, но он отказался, сказав, что будет мстить всем нам, Володе.
— Хорошо, я выбрала не лучшую тактику! — с легкостью согласилась Лера. — Но когда я хотела посоветоваться с вами, вы не стали со мной разговаривать! Отвернулись, как… от паршивой овцы!
— Почему — как? — угрюмо парировала Вера. — Вы и есть…
Лера метнула взгляд на Веру, собралась было ответить колкостью на колкость, но вдруг силы оставили ее. Она бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
— Все, хватит! — Галина Васильевна резко встала со своего места.
Вместо обычной ее мягкости появились властность, жесткая решимость. — Ты знаешь, Вера, я люблю тебя, но именно это дает мне право сказать тебе: сейчас ты вела себя отвратительно!
Галина Васильевна подошла к Лере, как бы защищая ее ото всех. Вера промолчала и опустила глаза.
— Девочки, — смягчив тон, продолжила Галина Васильевна, — в данной ситуации мы не можем ссориться, это слишком большая роскошь.
— Галина права, — поддержала ее Анна Федоровна.
— Что мы без конца собачимся? У нас общая беда.
— И общие цели! — подхватила Галина Васильевна, положив ладонь на спинку кресла, в котором сидела Лера. — Лера, успокойтесь, вас больше никто не обидит. Хотите воды?
— Уже несу. — В комнате появился Юра, держа в руке бокал с минеральной водой и на ходу капая в него успокоительное. — Может, кто-то из присутствующих тоже желает что-нибудь выпить? — обратился он ко всем.
В комнате запахло корвалолом. Все четыре гостьи, как по команде, развернулись к Юре, с живейшим интересом рассматривая его.
— Простите, что я прервал вашу беседу. — Он протянул Лере бокал.
Лера на мгновение прижавшись мокрой от слез щекой к запястью Юры, взяла бокал и стала медленно пить.
— Но ваша беседа, милые дамы, скорее напоминает перекрестный допрос, — с затаенной усмешкой продолжил он.
«Милые дамы» молчали.
— Это, конечно, не мое дело, — Юра обвел их взглядом, — и тем не менее позвольте мне задать прямой вопрос.
