Пока хозяйка заваривала чай и накрывала на стол, Дарья предалась воспоминаниям:
— Слушай, мы же с тобой познакомились, когда ты еще в Суриковском училась. Тебе там еще кликуху дали — Ленин — за то, что ты шибко примерная была: не пила, не курила, матом не ругалась, а только училась, училась и еще раз училась.
— А ты школу заканчивала и не могла определиться, куда поступать — то ли в Лингвистический, то ли на журфак.
— А ты знаешь, это твоя матушка посоветовала мне идти на журфак. И я ей за это благодарна. Кстати, как она поживает?
— Плохо, Дашка, Галина Серафимовна в полной отключке.
— Господи, что такое?!
— Ты уже знаешь, что Иваницкий умер?
— Конечно, знаю. Я экскурсию проводила, потом зашла… столько людей, цветов…
— Я разве тебе не рассказывала? Иваницкий — самый близкий друг матери, они со школы дружат… в смысле дружили. Она — его первая любовь, Владимир Григорьевич в нее во втором классе влюбился, а она в него — в третьем. Вот и считай, почти вся жизнь. Называл ее своим ангелом-хранителем. С тех пор как узнала о его смерти, плачет не переставая, говорит, что теперь ее очередь пришла, и курит, курит одну сигарету за другой.
Жуть!
— Да-а… — Дарья с сочувствием посмотрела на Катю.
— Но парадокс в том, что на мою выставку в Доме актера привела его не мать, а Рукавишников-младший, ну который только что здесь был, ты же видела.
— Он что, сын того самого…
— Того самого, который памятник Достоевскому сделал, Высоцкого на Ваганьковском кладбище… А я с младшим Рукавишниковым училась в одной группе, он тоже скульптор.
"
"— И что говорит?
— Говорит, что отец хочет делать памятник Иваницкому.
— Дай вспомнить, — Дарья потерла лоб, — как ты там говорила? Скульптора кормят надгробия. Я ничего не перепутала?
— Ничего не перепутала. Но он наверняка если возьмется делать, то не за деньги. Они же были друзьями.
— А ты делала надгробия?
— Ага.
— И где они?
— Где-где? На кладбище Одно на Троекуровском, другое на Ваганьковском.
Из дневника Владимира ИваницкогоЕздили втроем в Ярославль, Тутаев, Ростов.
Как нормальные туристы купили путевки — и в автобус. Вера пребывала в восторге всю поездку, Анна поначалу куксилась — в автобусе было неуютно и душно, — но потом вошла во вкус и, как заправская путешественница, не отрываясь, смотрела в окно. Я взял с собой только небольшой альбом и карандаши.
Первая остановка на полпути, у часовни-креста. Никакого креста там нет. Но когда-то был. Иван Грозный поставил его на этом месте в ознаменование рождения сына.
