Часы начали отбивать начало нового часа. Саша поискала их глазами. Это были старинные напольные часы в корпусе светлого дерева с ярко выраженными годовыми кольцами и с черным маятником в форме якоря. Женщины молчали. С последним ударом Вера заговорила:
— Ну что же вы стоите? Присаживайтесь, раз уж пришли. — Она показала на большое кожаное кресло, покрытое ворсистым пледом. — Кто знает, может, оно вам достанется при разделе имущества. Кстати, очень хорошая фирма, дорогая.
— Ну зачем вы так? — Саша раздумывала — принять приглашение или уйти сразу.
"
"— Не успели отца оплакать… набежали как саранча… девушки с копьями… — Вера отвернулась, смахнув рукой слезу.
— Однажды я прочла интервью отца, — присев на краешек кресла и глядя мимо Веры, начала Саша. — Его спросили о его детях… так вот, он ни словом не обмолвился обо мне. Зато с нежностью говорил о вас. О том, какая вы талантливая, прекрасно рисуете пастелью. Знаете, как мне было обидно?
— Догадываюсь. — Вера поставила картину к стене и прислонилась спиной к дверному косяку.
— Навряд ли. Чтобы понять, надо… пережить это. А мне тогда жить не хотелось. И было мне одиннадцать лет.
В дверях опять возникла Эльза. Казалось, она измучилась быть посредником между двумя конфликтующими сторонами. Она показала Вере мобильный телефон. Увидев выражение ее лица, тотчас исчезла.
— Сколько можно повторять?! — крикнула ей вслед Вера. — Я не буду с ним говорить!
— А ваш муж ни в чем перед вами не виноват.
— Откуда вы знаете?
— Знаю. — Саша не собиралась рассказывать откуда.
Ей просто по-человечески стало жалко Веру. — Он не изменял вам.
— Ах вы и это знаете! — Вера была задета за живое. — Все всё знают, все со всеми спали. Какой-то клубок! А из клубка копья торчат.
— Да при чем тут копья? Просто я хочу помочь вам.
— Сочувствуете? — Вера посмотрела Саше в глаза. — Ага, сочувствуете и хотите со мной судиться!
— Да, я вам сочувствую, — Саша спокойно выдержала Верин взгляд, — и собираюсь с вами судиться.
Внутри у Веры что-то перевернулось. Она вдруг увидела Сашу другими глазами.
Перед ней сидит дочь горячо любимого ею приемного отца, обделенная его любовью, вниманием, заботой, и, вместо того чтобы пылать злобой и ненавистью, находит силы сочувствовать. Ей, которая не по своей воле, но все равно, можно сказать, заняла ее место. Когда Вера вновь заговорила, в ее голосе зазвучали участливые нотки:
— Кстати, а откуда вы знаете, что вас нет в завещании?
— Нам сказал его друг, он присутствовал при составлении завещания.
