За многие годы, что они знали друг друга, она ни разу не возразила свекрови: не потому, что боялась или заискивала, нет; как ни странно, их взгляды совпадали. Это было тем более странно, что по характеру, темпераменту эти женщины были до удивления разными: Ираида Антоновна — открытая, резкая, бескомпромиссная, хулиганистая, и Анна Федоровна — сдержанная, закрытая, холодная, чуть надменная, с манерами светской дамы.
Когда Вера с матерью подъехали к дому на Масловке, где находилась мастерская, началась самая настоящая метель.
Резкий, колючий ветер срывал комья снега с крыш и метко бросал в лица прохожих.
— Мам, смотри, я похожа на снеговика. — Вера первой вошла в мастерскую и сразу же направилась к большому старинному зеркалу, расположенному напротив двери. — Вся белая, и нос красный.
— Не погода, а знаки какие-то.
Они стояли в прихожей, отряхивая друг друга от снега. Анна Федоровна предусмотрительно разложила на полу тряпку.
Вера настороженно взглянула на мать.
— В каком смысле?
— А в таком: когда я в первый раз сюда приехала, все было точно так же.
Вера вспомнила, как она впервые привела сюда Олега познакомить с отцом. И погода повела себя таким же образом. «К чему бы это?» Она собралась было рассказать об этом матери, но передумала. Вере и так с трудом удавалось отогнать мысли об Олеге, а заговорить о нем вслух означало бы свести на нет все усилия по работе над собой — решение принято, и больше никаких сомнений.
Они прошли по маленькому коридорчику и оказались непосредственно в мастерской.
Это был большой зал. На стенах высотой метров десять-двенадцать не было живого места — картины, картины, картины. В художественном беспорядке стояло несколько мольбертов. В глубине — большой стол овальной формы. Хозяин любил принимать гостей. Налево — «склад готовой продукции», как шутливо называл Иваницкий комнату, где хранил картины. За ней — «арсенал», небольшое помещение для подрамников, холстов, красок. Небольшая перегородка слева скрывала дверь, ведущую в комнату отдыха.
Художник любил работать ночью, а с рассветом — отправиться поспать часочек-другой.
Женщины прошли прямо к столу. Вера поставила на стул хозяйственную сумку.
— Я сейчас протру влажной тряпкой, — она провела пальцем по пыльной поверхности стола, оставив след, — потом все остальное. — И направилась к колонке.
— Ты не забыла свечи? — спросила Анна Федоровна, заглядывая в сумку.
— Они в боковом отделении.
Вера ловко вытерла стол.
