— Слушаюсь, князь Андрей Володимирович, — твердо ответил Василий. — Будет исполнено.
— Выступаешь завтра же. Иди готовься.
Василий поклонился и вышел так же тихо, как и вошел. А для второго дела Елисей сгодится, он тот еще хитрец.
Он явился быстро, с лукавой улыбкой на лице.
— Елисей, поручение для тебя есть, — начал я, когда мы остались одни в малой зале княжеских палат. — Дело опасное и тайное. Потребуется вся твоя изворотливость и удача.
— Слушаю, князь, — ровно ответил он, не переставая улыбаться.
— Ведомо мне стало, что старец Варлаам, монах один, важный для меня, в неволе нынче, в ляшской тюрьме сидит, в городе Самборе.
Его надо добыть и привезти, выкупить за серебро али выкрасть, но добыть.
Я выложил на стол пять мешочков, тяжело звякнувших монетами, общим счетом там было больше двух сотен.
— Вот серебро. Твое дело — добраться до Самбора, найти Варлаама, сторговаться с ляхами и выкупить его. А коли не выйдет, придумать, как его добыть. Действовать нужно тихо, чтобы никто не догадался, для кого стараешься.
Как добудешь его, так же тайно доставить сюда, в Старицу. Прямиком в Свято-Успенский монастырь. Передашь его с рук на руки лично игумену, скажешь — от меня. Никто больше о нем знать не должен до моего слова. В городе его никто не должен видеть! Понял? — серьезно посмотрел я на него
— Понял, князь Андрей Володимирович. — Глаза Елисея блеснули. Риск его не пугал, скорее, раззадоривал. — Путь неблизкий, да и ляхи народ ушлый. Но сделаю. Кого в помощь дашь?
— Возьми с собой Федотко да Щуку из моих сторожей, Викшу и еще двоих на свой выбор.
Они тертые, надежные. И грамоту охранную я тебе дам на всякий случай, да только светить ею без крайней нужды не след.
— Будет исполнено, князь.
Елисей забрал серебро, получил грамоту и отправился готовиться. Через день он скрытно покинул Старицу, направившись на запад, в земли Речи Посполитой. Люди отправлены, оставалось ждать и надеяться на их успех.
А жизнь в Старице шла своим чередом. Дядька Поздей гонял бойцов по раскисшему полю, отрабатывая приемы конного и пешего боя.
Туляки и тверские уже освоились, влились в десятки и были уже полноценно Старицкими. Споры и мелкие стычки, конечно, случались, но дядюшка пресекал их жестко.
Посадские под руководством стрельцов осваивали не только самопалы, но и копья — простое, но грозное оружие для защиты стен. Мои сторожа во главе с дядей Олегом уже довольно сносно обращались с пистолями, вызывая зависть и уважение у остальных воинов.
