Весь десяток в полном составе во главе с десятником тут же направились к приземистому бревенчатому зданию, наполовину вкопанному в землю.
— Отворяй давай да выводи воеводу и остальных, — распорядился я тоном, не терпящим возражений.
— Ага, сейчас, — тут же закивал десятник и мигом рванул к двери, снял с нее задвижку и нырнул внутрь.
Спустя десяток секунд он появился оттуда, неся на плече мужчину лет сорока, худющего и заросшего.
Мужчина идти сам не мог и едва передвигал ноги.
Спрыгнув с Черныша, я подошел по ближе.
Мужик прикрыл глаза от солнца и щурился, одет он был в когда-то богатый кафтан. Который сейчас был грязный и порванный, да и следы крови на нем виднелись.
— Его не кормили, что ли? — в шоке спросил я.
— Кормили, — донеслось от одного из стрельцов.
— Да, чтобы тебя жинка так кормила, — рыкнул я.
— Пить, — еда слышно донеслось от воеводы.
Сорвав с пояса баклажку, я выбил пробку и, подойдя, поднес ее ко рту воеводы, который тут же начал жадно пить.
— Чего тут? — раздался чей-то крик и новый следом: — Кто выпустил? Кто позволил?
Глава 4
Глава 4
Повернув голову, я увидел мужчину в красном кафтане, с черной бородой и цветастым поясом.
— Я выпустил, и я позволил, — тут же ответил я.
— А ты еще кто такой? С чего распоряжаешься? — прищурился мужик.
— Князь то Старицкий. Царев родич. Первый боярин. Грамоту о том зачитывали, — тут же зашептали ему со всех сторон, и мужик враз изменился. Вся наглость махом прошла, лицом взбледнул, да еще и пятнами пошел весь.
— А ты чьих будешь? — рыкнул я.
— Я это… Выборный, Стешка. Вот ждем, пока царь Дмитрий Иоаннович воеводу нового пришлет.
Скосив взгляд на воеводу Гагарина, я заметил, что он немного начал приходить в себя, и в его глазах уже читалось осмысленность.
— Борис Годунов помер, сын его Федор и жена Мария яд испили да грех самоубийства совершили. Ныне же на престоле московском царь Дмитрий Иоаннович, помазанный и венчаный, — проговорил я, смотря в глаза воеводе, и, расстегнув ворот тегиляя, снял с себя крест, взяв его в руку.
Протянул его воеводе громко и веско произнес:
— Целуй крест царю Дмитрию Иоанновичу и клянись в верности!
— Клянусь, — едва слышно с хрипом прошептал князь Гагарин и облобызал крест.
— Я князь, Старицкий Андрей Володимирович, и первый боярин принимаю твою клятву от имени царя нашего Дмитрия Иоанновича, — громко и торжественно произнес я.
— А с остальными чего делать-то? — спросил десятник стрельцов.
— С какими остальными? — Все взгляды сразу сосредоточились.
