— Твою же, — вырвалось из меня.
Кафтаны у казаков, как оказалось, были надеты на голое тело, но не это вызвало мою бурную реакцию, а свежее выжженное клеймо на правой груди. Ближе к плечу в форме буквы «с», которое было покрыто едва засохшей кровавой коркой, а у некоторых кровоточило.
Казаки тут же повались на колени.
— Молились мы, князь, отмаливали грехи в святой обители и поняли, что явил бог нам свое спасение милостью твоей, княже. Отныне наша жизнь принадлежит тебе, а душа лишь господу богу нашему.
Мы будем твоими верными псами.
Я же смотрел с каким-то оцепенением на эту картину и пытался уложить в голове, где только и проскакивала одна мысль: «На хрена?»
Секунда шла за секундой, в голове же не укладывалось, что они по своему желанию поставили на себя клеймо, так его еще и изготовить надо было.
И тут мне вспомнился тот лес и расспросы казаков, включая Федотко, кажется, тогда кто-то и обмолвился, что можно и клеймо поставить на них."
"«А может, они испугались, что я их в тяглые отправлю, в монастыре их в трутники определил же.
Ведь я им не говорил, что за служба их ждет, вот и попытались избежать такой судьбы», — пытался я придумать рациональное объяснение столь дикому поступку, вот только мысль мне казалась неправильной, не объясняющей полностью их поступка, и тут меня осенило.
«Они верят, они верят, что поступают правильно и это чуть ли не божья воля!»
— Да будет так по воле людской и божьей, — произнес я и перекрестился, и все в округе перекрестились, как мои доверенные люди и казаки, так и те, кто стал невольным свидетелем сцены.
— Подымитесь, — махнул я рукой. — Елисей, к травнице их, пусть мазью помажет, и отдыхают они сегодня. Дядя Олег, завтра их всех под свое начало возьмешь. Посмотри сперва, кто чего может и умеет. Меня охранять станут и учиться воинскому делу.
— Загоняю, — довольно оскалился дядька.
— Федотко, ты пока старшим будешь над ними, а после на десятки поделю, — глянул я на казака, а точнее, уже на своего человека, и он кивнул, прямо посмотрев мне в глаза.
«Не предадут», — тут же понял я.
Елисей повел мою будущую то ли охрану, то ли гвардию к лекарке.
— Удивительно, — протянул дед и помотал головой, словно что-то отгонял, а после с уважением покосился на меня.
На душе сразу стало как-то теплее.
— Василий, беги собери всех Гороховцев, — отдал я новый приказ, и Василий, кивнув, тут же понесся в город, а мы направились следом, я все думал о произошедшем.
