— Олешка! — прикрикнул дед и попытался придавить сына взглядом, но тот просто проигнорировал его, продолжая смотреть мне прямо в глаза.
— Ведь это я был все время рядом, оберегал тебя от ворогов. Я был готов выйти за тебя против ляха. Я тебя учил ухваткам разным. — И хочу знать, почему он? — на одном дыхании произнес Олег, и были в его тоне горечь, обида и злость.
«Почему? Да потому что он другой. Умнее, а главное, хитрее. Умеет просчитывать ходы наперед, видит людей, умеет с ними контактировать, и не такой бирюк, как ты, и не обладает таким бойцовским талантом, и задачи у него будут другие», — пронеслось у меня в голове, но ответил я совсем иное:
— Именно потому, что ты сказал.
Ты один из сильнейших бойцов полка, а может, и сильнейший, — я кивнул на деда. Именно ты меня охранял и прекрасно справлялся с этим. И я хочу, чтобы ты продолжал этим заниматься. Хочу, чтобы ты был сотником в полку. Ты уже и так стоишь над бывшими казаками, которые стали моими личными сторожами. Они останутся моими послужильцами, и ты будешь над ними головой, только ты и я.
Ежели в полку есть вои, которых ты сочтешь достойными, заберешь их к себе и с этим справишься прекрасно! — чеканя каждое слово, сказал я.
— Хм, — смутился немного Олег, а Поздей выдохнул, ибо после возгласа брата сидел напряженным. — Тады ладно, — протянул Олег, соглашаясь со мной, хотя в его голосе еще слышались нотки недоверия, скрытая обида и в то же время облегчение.
«Ну вот, получается, клин между братьями вбил. Как бы не привело к чему нехорошему», — промелькнуло у меня.
Дед же ничего не ответил, лишь вновь глянул на Олега и отвернулся.
— По плате за службу теперь, — перешел я к следующему организационному моменту. — Все вступившие в полк получат также по три рубля на обзаведение всего потребного, — решил я выделить, так сказать, подъёмные.
— Оу, богато, то добре, — тут же раздалось за столом."
"— Боярским сынам, как я и обещал, плата будет положена в семнадцать рублев. Десятникам, думаю, двадцать три рубля в год, а сотнику тридцать три рубля пойдет.
Голове полка уже сорок два рубля, а воеводе семьдесят пять рублев. Василий и Елисей будут получать как десятники и по три рубля на обзаведение тоже, — озвучил я.
— Щедро, — донеслось от Прокопа, в его голосе звучало довольство.
— Может, не стоит по три рубля всем давать, ты и так щедро платишь? — тут же задумчиво донеслось от деда, и он заработал пару недовольных взглядов, но никто не сказал ему слова поперек.
