— Держи Рагоз, — протянул я первый кошель с двадцатью монетами.
— Благодарю, Андрей Володимирович, — отвесил он мне поясной поклон, и так дальше потянулось, народ подходил, и я вручал им плату.
Среди всех выделялись четверо: губы опухшие, а под глазами синяки наливались, и за бока держались, они с опасением посматривали на деда и дядю Поздея.
«Видимо, наказание свое получили», — промелькнуло у меня в голове.
Дежуривших на башне и углядевших конокрадов я тоже наградил, вручив им по целому рублю.
Когда все закончилось, и я выдохнул с облегчением.
— Главное, чтобы не пропили все за месяц. А то потом побираться будут ходить, — буркнул дед.
Мне же вспомнилась книга одного французского классика про молодого гасконца, где они частенько заваливались к знакомым на обеды и ужины, так как у самих не было денег на еду, а ведь платили им очень неплохо.
— Твою ж, — только и оставалось выругаться мне.
Дед лишь хмыкнул.
— Вечером будет пир, всем быть! — прокричал я не расходящемуся народу и махнул рукой назначенным десятникам, которые тут же ко мне устремились.
— Народ по десяткам уже распределили, обойти и узнать, у кого какие нужды, и отдыхайте, скоро служба начнется.
— Исполним, княже, мы готовы, — тут же раздалось от них.
— Все, давайте до вечера, — и пятеро десятников отошли, что-то начав обсуждать между собою. Я же оглядывал толпу и заприметил Богдана, дожидавшегося отца.
— Богдан, иди сюда, — позвал я его. — Я же тебе обещал, что будешь сыном боярским, только уж без деревеньки, — усмехнулся я, глядя на старого друга.
— Благодарю, Андрей, — запнулся он и тут же поправился: — Володимирович, — замялся, поглядывая на деда и не зная, как себя нынче вести."
"— Не робей, мы ж старые други. А скажи, не думал своим двором обзавестись, да и жениться, найдем тебе хорошую жену? — подмигнул я другу.
— Да я и не против, — немного покраснев, ответил он. — А сам отчего не женишься-то? Ты ж теперь князь и царев родич, любая за тебя пойдет, — с детской непосредственностью спросил Богдан.
Рядом стоящий дед довольно хмыкнул и почесал бороду, а дядя Олег и вовсе начал смеяться, я с неудовольствием на него покосился.
— Может, и так, друже, только я не готов жениться на любой, тут уже дело непростое, а, можно сказать, государево, да и царь может воспротивиться покамест. Так что рано о том думать, дел немеряно, — усмехнулся я. — Я зайду как-нибудь, проведаю твою матушку, — и махнул рукой, показывая, что разговор закончен.
— А малец-то прав, жениться тебе надобно.
