Ощущать его объятия было приятно, но как только мы оказались в коридоре, я все же снова попыталась отодвинуться:
— Я в состоянии дойти сама.
Я не калека и не больная, почему он обращается со мной так?"
"Руслан поджал губы и убрал руку с талии, но пальцы, сжимающие мою ладонь, не разжал.
— Давай хоть по лестнице помогу спуститься.
— Ты шутишь? Я не старушка, которую надо переводить через дорогу…
Да что происходит?! Я точно проснулась в том же мире, в котором засыпала? Или передо мной еще один вариант моей жизни?
— …И ты хотел пледы принести детям.
Напоминание сработало. Руслан нехотя отпустил меня и вернулся в комнату за пледами, а я спустилась на первый этаж, осторожно заглянула в гостиную, где спали Маша и Миша. Маша подложила под щечку кулачок. Миша свернулся под одеялом калачиком, обнимая себя за ноги.
Синяков на них уже не было видно, да и царапин тоже. Может быть, хозяин дома и тут обработал их ссадины чудодейственным средством?
— Они долго не хотели засыпать, — прошептал Руслан.
— Очень за тебя переживали.
Я повернулась — он принес пледы и укрыл ими детей.
— Первый раз видел, чтобы дети беззвучно плакали. И вели себя так странно, — задумчиво продолжал он.
— Странно? — сердце неприятно кольнуло. — Они не слушались?
— Да вот как раз наоборот. Слушались беспрекословно. Боялись лишний раз шуметь, даже когда за тебя перепугались. В туалет ходили на цыпочках, как будто им запрещали туда идти, а когда мне из бара еду принесли, даже не притронулись, пока я не сказал… До меня только сейчас дошло, что это потому, что они себя так при отце вели.
Я ведь тоже мужчина, видимо, спроецировали его отношение к ним на меня.
Я сжала кулак. Как бы я ни поступила сегодня с боровом, этого всего недостаточно. Всего всегда будет недостаточно. Он же просто сломал детям всю психику!
И вместе с этими мыслями я словно заново пережила все события прошедшего дня. Барс, пытавшийся меня заставить сказать ему «да». Бесконечные обследования в клинике.
Василий, забравший детей к себе. Скалка, которой я пыталась защитить себя и их. Свекровь, решившая закадрить Руслана. Полиция. А затем боль, много боли и громадное здание театра.
— Себя в детстве вспомнил… — тихо добавил мужчина, и в его голосе была такая тоска, что мне самой стало горько.
— Он тебя бил? — вопрос вырвался сам собой.
И я даже не ждала, что он ответит.
— Да, — просто сказал он, смотря куда-то перед собой. — Но боялся я его не поэтому.
