На кухне не хватает вазы для фруктов, дети любят из неё что-то умыкнуть. И хоть какие-то занавески, боже правый!
— Ох, мне Эмира жалко. — Катюша хлопает ресницами, захлопывая холодильник. Поворачивается ко мне с печальным выражением лица. — У него совсем денежек не осталось? — Горестно вздыхает. — Даже на продукты не хватает.
— Пусто? — Я усмехаюсь.
— Есть бутылка воды. Поделим по-братски?
Короткая ревизия указывает на то, что продуктов нет совсем. Ноль. Даже соды пищевой не найти, хотя она вообще должна была идти в комплекте с кухонной гарнитурой.
Я цокаю. Неужели Эмир об этом совсем не подумал, когда тащил на всех сюда?
Ответ возникает через несколько минут. Когда на территорию заезжает один из охранников Эмира. А в руках несёт пакеты со знакомой эмблемой. Мужчина заказал нам завтрак в любимом кафе малышни.
Я раскладываю всё на стол, Катюша крутится рядом, помогает. К моменту, как мы заканчиваем, спускаются бодрый Эмир и зевающий сын.
Я усаживаю Мира к себе на коленки, так как стульчики тут низкие для него.
Помогаю выбрать еду.
— Эмир, а у тебя работа есть? — Стреляет сестра со смешком. — Злате не нужен нахлебник.
— Есть работа. Тренер, считай, — легко врёт Эмир.
— А так и не скажешь. У занятых людей хотя бы ломтик хлеба дома есть.
Эмир выразительно смотрит на накрытый стол. Намекает, что с пустым карманом такой завтрак не организовать.
— Не знаю, — Катюша отщипывает кусочек булочки. — Я видела только то, что Злата принесла всё. Её заслуга.
— Кать…
— Но очень вкусно.
— Сестра сама сглаживает конфликт. Даёт понять, что завтрак ей очень понравился, она благодарна. Но и признать открыто она не может.
Поспешно ретируется на улицу, прихватив с собой Мира. Наблюдаю за ними через огромное окно. Сын с интересом исследует задний двор. Ему здесь нравится. И от этого становится немного легче.
— Что не так? — Ровным тоном уточняет Эмир. — Списком мне."
"— Что? — Я растерянно смотрю на мужчину. Вроде же я не вела себя так, словно чего-то хочу…
— Холодильник пустой.
Исправят. Стул, я так понял, тоже втюхали левый. Не для ребёнка. Разберусь. Что ещё поменять надо, чтобы вам тут комфортно было?
— Аккуратнее, Сабуров. А то изменю твой дом до неузнаваемости.
— Наш дом, Зла-та, наш.
От этого слова мурашки ползут. Щекочут сердце, заставляя его сжиматься всё чаще. Пульсирует в груди.
Я силюсь что-то ответить. Почти нахожу нужные слова для мужчины… Как раздаётся пронзительный визг Мира. Я подрываюсь, едва не опрокидывая стул.
