Пытаюсь хоть как-то его отрезвить. Он же никогда таким не был. Я же его знаю, или мне казалось, что знаю… Неужели я так сильно в нём ошибалась?
Лёша лишь усмехается. Как-то дико. Одержимо. Его смех. От него всё внутри льдом покрывается.
Он сдавливает мои запястья так, что я чувствую, как кожа натягивается до боли. Этот человек, за которым я когда-то чувствовала себя в безопасности, превратился в чудовище. И это чудовище сейчас намерено получить своё, несмотря на мои протесты.
— Спокойно? — Хрипит он, нависая надо мной, его лицо искажено злостью.
— Ты все эти годы вела себя как сраная недотрога, отказала мне во всём, а теперь вдруг взяла и расставила ноги перед другим? Думаешь, я это просто так оставлю?
— Лёша, прошу, не надо… — Я молю. Слёзы по щекам стекают. — Пожалуйста, дети…
— С тобой просто нужно иначе, да? Я-то для тебя всё, а нужно было просто раком ставить и брать своё. Он же так с тобой себя ведёт, да?!
Я дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но он сильнее, его хватка железная. В голове мелькают самые ужасные сценарии, и я понимаю, что мне нужно что-то делать.
Нужно вырваться, нужно защитить себя и детей.
— Не делай этого, — хриплю, — он вернулся, ты прав. И ты даже не представляешь, что он с тобой сделает… — Я использую последний козырь. Защищаюсь Эмиром. Пытаюсь хотя бы так напугать Лёшу. Хоть немного его в чувства привести.
— Мне похер, поняла? Я заслужил тебя трахнуть за то, что столько лет воспитывал его выблядка.
Меня от его слов всю сжимает. Ком в груди. Горло спазмом сдавливает.
Его руки задирают платье, прикасаются.
Тошнота подбирается к горлу. Я молю о спасении. Умоляю. И тут раздаётся громкий грохот, как будто что-то тяжёлое ударилось о пол. Лёша резко замолкает, его глаза расширяются от неожиданности. Через мгновение его тело грубо оттягивают назад. В поле зрения появляется Эмир, оттягивая Лёшу за шкирку.
— Сам себе смертный приговор подписал, — злобно шепчет Буйный, оттягивая Алексея в сторону. На лице Эмира читается ярость, глаза горят огнём.
Лёша начинает дёргаться, пытается вырваться, но силы явно неравны.
Эмир с лёгкостью удерживает его, словно Лёша тряпичная кукла.
— Я же говорил тебе держаться подальше от неё, — продолжает Эмир, его голос ледяной, пробирающий до костей. — Теперь ты пожалеешь, что не послушал.
Алексей всё ещё пытается сопротивляться, но Эмир резко поднимает его и бросает к стене. Я тут же зажимаю рот ладонью, чтобы не завизжать. Лёша ударяется спиной о стену и на секунду теряет ориентацию, оседая на пол.
