Хотя тот старается для всех нас. Помогает, порадовать старается. Ни разу не бросил зло, что это мои дети и мне разгребать. Я уверена, что в Кате это детский максимализм играет. Она привыкнет и перестанет когда-то сравнивать их. А Мир просто не привык к нему. Долгое время Лёша жил в разъездах, постоянные командировки. Поэтому сын и не видел мужчину почти. Это и было причиной, почему я согласилась эту аферу сделать настолько реальной. Съехаться с Алексеем, который был для меня далёким знакомым. Он большую часть времени ездил, развивал бизнес.
В квартире оставались только мы с сестрой. И это облегчало мои муки.
— А сходим в то детское кафе?
— Нет. Не хотю.
Дети активно спорят, как отпраздновать. У них различные варианты и идеи. А у меня — как эти деньги отложить. Что нужно точно купить для детей, на что отложить, чтобы после хватило денег. Я таких сумм никогда не видела! И теперь даже сложно представить. Но и бездумно тратить я не буду.
Но… Наверное, это поможет мне сделать то, что я давно планирую.
Съехать от Лёши. Я не могу с ним вечно жить. И, каким бы хорошим он ни был, не хочу. А запас денег позволит покрыть аренду на многие месяцы вперёд. И, наверное, можно развод обсудить? Я не хочу быть постоянной обузой для Лёши. Наши фиктивные отношения и ему мешают строить личную жизнь. А ещё… Ещё не хочу, чтобы Мир вдруг назвал его ""папой"". Я понимаю, что так надо, но внутри протест зреет. Молчаливый и жгучий. Не его Мир должен ""папой"" называть! От этого болит так.
— Можно ещё погулять? — Упрашивает меня сын.
Ручки вместе складывает, смотрит на меня тёмными глазками.
Не могу ему отказать. Я в желе превращаюсь, когда сын ресницами хлопает, губки выпячивает. Такой хорошенький, что на всё согласна.
Но на улице уже вечереет, становится холодно. Поэтому я отправляю детей на площадку. Пока Катя присмотрит за Миром, я сбегаю домой. Надо взять кофту или даже курточку, чтобы не простыл никто. Хватило мне безумной зимы. Один заболеет — второй подхватит, и так по кругу.
Я себя действительно чувствую молодой мамой с двумя детьми. Потому что Катюша — она официально моя дочь. Это ещё Эмир постарался. До своей смерти. А его друг мне документы всё передал. Я могла не бояться, что когда-то Катю вернут назад в детский дом.
Я забегаю во двор, но резко торможу. Сердце с ума сходит, стоит заметить две дорогих машины. Слишком дорогих и статусных для нашего двора. Я такие только у Эмира видела, у его охраны… Как будто сигнал об опасности.
