Наследник для Деспота (СИ)

Она поменялась не только внешне, но и внутренне: стала более циничной… Или изменилось моё отношение к ней? Быть может, она всегда была такой, но я просто не замечала этого, а теперь смотрела на неё как на предательницу и видела куда больше, чем раньше?

Вопросов в голове становилось всё больше, и чтобы мозг не взорвался окончательно, я должна была задать их напрямую, пусть и не рассчитывала на откровенность со стороны сестры.

— Почему? Это так просто, Лик… Скажи мне: почему ты так поступила?

Лика цокнула языком и помотала головой.

Она вытянула губы уточкой и по-щенячьи посмотрела на меня, но после её поступка, вышедшего за рамки всего допустимого, такие взгляды больше не оказывали воздействия.

— Я не думала, что ты залетишь! Понимаешь? Я посмотрела твой график овуляции в телефоне… Просчитала всё. У тебя должны были быть безопасные дни… Плюс в тот же вечер я закинула тебе в чай одно чудо-средство, чтобы беременность не наступила. Я перестраховалась по всем фронтам, — принялась оправдываться сестра, повышая голос.

 — Деньги нужны были маме на операцию, ты же знала, что из-за быстрого помутнения стекла… стекла…

— Стекловидного тела, — помогла я ей, не чувствуя и капли жалости или сострадания.

— Да! Из-за его активного помутнения мама могла ослепнуть! Тебя бы порадовал такой исход?

Она пыталась обвинить меня? Прекрасная позиция… Выставить жертвой сестру, чтобы самой выйти сухой из воды… Я тяжело вздохнула, раздумывая над её словами. Конечно, мы бы не нашли такую крупную сумму, которую озвучил врач за платные услуги, из воздуха, а очередь на операцию дошла бы до мамы только через полгода.

И то, возможно, и позже… Это довольно большой срок с прогрессией её заболевания. Никто так и не объяснил, по какой причине появилось помутнение, но исход прогнозировали плачевный. Однако Лика могла хотя бы поговорить со мной, а не подставлять под удар, каким бы не были великодушными её намерения. Я столько раз за эти дни пыталась отыскать оправдание её поступку, но не вышло. Сама бы таким образом никогда не поступила, и если уж согласилась на такие условия получения сделки, то не стала бы подставлять.

— И поэтому ты решила продать меня? — спросила я на удивление спокойным тоном.

В первые дни мне хотелось придушить сестру, повыдирать все волосы у неё на голове, а потом я остыла… И сейчас не чувствовала к ней ничего: ни ненависти, ни жалости, ни сострадания. Кажется, меня сейчас ничего не волновало.