Наследник для дикаря

Ты мой друг! Давай поговорим!

– Поговорим? О чем? О чем, твою мать. Нам с тобой говорить, Рогожин? О том, как ты оприходовал женщину, зная, что она моя? Сколько раз? Где? В моем доме! И здесь еще! Здесь, твою мать! Где? На этом столе?

Переворачиваю на хрен стол со всеми бумагами.

– Или на диванчике вот этом?

С ноги превращаю диван с хлам.

– А? Как тебе? Понравилось? Хорошо тебя ублажила? Настолько, что это стоило многолетней дружбы?

– Марат. Я тебе клянусь.

– Ты даже не стеснялся моей горничной. Вы оба не стеснялись! Весело вам было, да? Или страсть так залила глаза, что настолько охренели, чтоб в моем доме…

– Марат. Стой. Остановись. Да. Я попытался ее поцеловать! Для тебя старался, между прочим! Понял, что у тебя все серьезно. Я просто хотел ее проверить! И она не поддалась! Такую пощечину мне влепила! И послала подальше! От всей души! Да я просто проверял ее! Для тебя! Марат!

– Да что ты говоришь? Так напроверялся, что она от тебя залетела! Сколько раз проверял? Все позы перепробовать успел? В какой тебе больше понравилось?

– Марат.

– Твою мать! Не смей мне врать!

– В этом поганом баре еще что-то осталось?

В « Респекте» мы раскурочили почти все.

Но Солодов, который таки оказался дипломатом, умудрился как-то заставить меня услышать.

Убийство Фила пришлось отложить. Принять его слова на веру.

И вот теперь мы, как воины Апокалипсиса, сидим в клубе Рогожина. В рваных рубашках и с забразганными кровью рожами. Уничтожаем запасы его бара.

– На складе еще пару ящиков вискаря есть. Сейчас принесут, – Фил отшвыривает пустую бутылку.

– Но как ты мог, Марат? Как ты мог, а? Подумать, что я тронул бы твою женщину? Мы же на крови клялись.

– А что мне. Твою мать, было думать? Я бесплоден . А она беременна!

– Да… Ситуация… Как тогда, – потирает челюсть Фил. – Тогда могу понять.

– Ты ее-то хоть не убил?

Солодов сжимает мое плечо.

– Нет. Выгнал на хрен.

– Ты охренел? Как можно любить продажную шваль? Любовь вообще. Сказки для сопливых дурочек. Не больше.

– Ага. Я знаю.