Наследник для дикаря

Опускает на соседнее сидение.

Поджимаю ноги, обхватив колени руками. Стараюсь максимально закрыться, спрятать свою наготу…

– Нет, – резко хрипит Дикарь, полыхнув недовольным взглядом. – Я хочу видеть тебя, и…

Подбирает ошметки моего красивого платья.

Ровно две половинки, которые от него остались.

Ухмыляясь, одной рукой ловит мои ноги. Заставляет меня их вытянуть полностью. Укладывает на свои бедра.

– Вот теперь правильно, – оскаливается, связав их половинкой платья. Завязывает на мне огромный бант.

– И… Пожалуй, здесь.

Ловит мои руки. Проделывает с ними то же самое.

– Вот теперь все как надо. Товар упакован и скоро будет доставлен по назначению, – ухмыляется, жадно скользя глазами по моей груди.

– И использован тоже. Как нужно. И… Надеюсь, лишнего трепа от тебя не будет. Алмаз.

Последнее слово он произносит странно.

Не пойму. То ли с нежностью, то ли с издевкой.

Но Дикарь уже разворачивается. Сосредотачивается на дороге.

Крепко впивается в руль, а я глаз не могу отвести от его огромных, таких мощных рук…

Они, как и он сам.

Пугают и завораживают. И я прекрасно понимаю. Одним взмахом он способен меня уничтожить!

Он больше не произносит ни слова.

Безотрывно смотрит только вперед. На дорогу. По которой летит просто на бешеной скорости!

И у меня внутри зарождается ураганом понимание.

Не знающий полутонов.

Как и бешеная похоть или страсть, с которой на ко мне прикасался. Даже странно. Дико для него, понимаю, что остановился!

Такие , если загораются, то их ничем уже не остановить.

Будут добиваться своего, даже пробивая головой стены. Не отступят и говорить с ним бесполезно. Такие не слышат и им ничего не докажешь!

Но так же быстро и охладевают. Перегорают и теряют интерес, получив то чего хотели.

Если он остановился и не взял меня прямо сейчас, то есть шанс, что передумал?

Осторожно осмеливаюсь заговорить.

Его голова чуть дергается в мою сторону. Но он все так же не отводит взгляда от дороги. И все так же крепко, напряженно сжимает руль. Я бы даже сказала, просто впивается в него крепкими пальцами.

Даже странно, что до сих пор не превратил его в щепки!

– Не провоцируй, Алмаз, – резко бросает, чуть искривив губы.

Некстати думаю о том, что они чувственные. Не пухлые. Но и не маленькие. Цвета крови или темного хорошо выдержанного вина. Крепкие, как и все в нем. Такие, наверное, умеют и ласкать до одури, и ударить, как камнем. Зажать, словно в стальных висках.

– Не отвлекай на себя. Иначе возьму тебя прямо здесь.

Я замолкаю.