Наследник для дикаря

Так мягко приподнять мочку уха. А после провести по шее. Не нажимая. Не подчиняя. Вызывая снова целую бурю внутри моего сознания, дурманя его, и моего тела, заставляя кожу остро покалывать…

Дикарь разворачивает меня на себя.

Хищно, жадно окидывает взглядом.

А я почему-то застываю глазами на его губах. Мильных. Темно-вишневых. Наверняка, чувственных.

Как и в том номере, Дикарь вдруг резко дергает меня на себя.

Я оказываюсь сидящей у него на бедрах.

Ноги распахнуты. Его вздыбленная ширинка упирается мне прямо в естество.

Грудь прижимается к его горячей коже. Вдруг вздернувшие и закаменевшие соски упираются в стальные мышцы груди.

Я вся дрожу. Горю. Полыхаю.

– Пожалуйста, – шепчу, когда руки Дикаря зарываются мне в волосы.

Страшно до безумия. Я знаю. Его спокойствие недолго. Под ним скрывается целый ураган. Накал, способный сбить меня с ног. Разметать . Уничтожить.

Просить о том, чтоб он меня отпустил, нет никакого смысла. Не отпустит.

По всем правилам выходит, что я и правда принадлежу ему .

И я понимаю, что все произойдет. На его правилах. Так, как он того захочет!

Только где-то в глубине души я очень ясно вдруг понимаю одно.

Так все равно бы вышло. Так или иначе, а я оказалась бы в этой спальне. На этой постели. С распахнутыми ногами для Дикаря…

Это было им решено с того самого первого взгляда, который не напрасно опалил меня . Он уже тогда все решил.

Каким бы страшным, жутким он бы ни был, он не врет. Не притворяется. Не передергивает карты ни за столом, ни в жизни, как это сделал со мной Паша. С горечью вспоминаю, с каким трепетом я готовилась к этой ночи… С другим. С мерзким подонком.

Закрываю глаза, глубоко вдыхая.

Если уж суждено мне сегодня потерять невинность, то лучше так. Вот с ним. С тем, кто открыто купил, но не продал и не предал…

– О чем ты меня просишь, Алмаз?

Его дыхание снова опаляет кожу.

Руки сжимают мои бедра. С силой. С нажимом. Оставляя по себе красные следы.

Поднимаются все выше, добираясь до самого сокровенного. И… Резко дергают в стороны распахивая меня на максимум.

Под внешним спокойствием начинает прорываться тот самый внутренний ураган, который трудно не разглядеть в этом мужчине.

Животная страсть. Лавина дьявольской, дикой похоти полыхает на меня из его уже совсем почерневших глаз.