Мужчины толпятся вокруг сцены, протягивая свои похотливые ручонки, но девчонка проявляет гордость и не подходит ни за одной купюрой.
– Выбирай любую девчонку, Шамиль, сегодня все для тебя, – с характерным акцентом делает широкий жест Армен. Стелется, предлагает мне лучшее.
Не смотрю на него, увлеченный представлением. Девчонка в этот момент широко вскидывает ноги, демонстрируя идеальную пластику, и я убеждаюсь в своём выборе.
– Эту хочу, – практически рычу, жадно наблюдая за ее пируэтами.
Пусть для меня одного сегодня ночью танцует.
От этой мысли в паху приятно покалывает.
– Э, – вдруг идёт на попятную мужик, – любую, кроме этой.
– Ты не уважаешь меня? – поворачиваю голову, и этого оказывается достаточно.
Тот трусит моего тяжелого взгляда исподлобья и быстро-быстро кивает. Привстает, промачивает платком вспотевший лоб и переводит взор на сцену. Следую глазами за его взглядом. Девчонка уже закончила выступление и явно ушла в гримерку.
– У тебя пять минут, Армен, ты меня знаешь, я не люблю ждать.
И его сдувает практически ветром.
Вот только я лукавлю, никаких пяти минут не даю. Внутри настолько зудит от нетерпения, что я сам по старой памяти двигаюсь в сторону нужного закутка. И только подхожу к нужной двери, как навстречу мне вылетает какая-то мелочь в кепке. По привычке обхватываю талию и прижимаю ближе. Мелкая совсем, даже вопрос возникает. Здесь что, и малолетки работают?
– Добрый вечер, – не нравится мне, что лицо свое прячет, но тут смотрит мне в глаза и меня отпускает.
Явно нет восемнадцати.
А жаль. Мордашка симпатичная.
– Я устал ждать, Армен, – информирую хозяина этого места порока и разврата, а сам слежу за этой малышкой, что мышкой продолжает стоять возле моего громадного тела.
И быстро юркает в сторону выхода. А я остаюсь наедине с Арменом.
– Где моя награда? – нахожусь в таком предвкушении, что не сдерживаю рык.
– Она, она, – протягивает руку в сторону коридора, выпучив при этом глаза, – только что же возле Вас стояла.
Сдвигаю хмуро брови. Не догоняю.
– Не понял, та малолетка и есть Эльф?
Фыркаю, не верю в этот развод. Не может та сексуальная куколка быть такой невзрачной девчонкой.
– Д-да, – сглатывает он и отступает.
– Сколько ей лет? – в ушах набатом стучит сердце, разгоняя по венам кипящую кровь.
– Двадцать два, – и как только он отвечает, меня отпускает.
Радует, что совершеннолетняя. Достаю пачку купюр и кидаю ему.
– Считай, выкупил ее у тебя, – и выхожу.
Макс все это время стоит в коридоре, на страже.
