Все интереснее и интереснее. Опозорили они нас, а какие-то условия еще хотят ставить. Даже любопытно послушать.
– Моя девочка должна стать первой женой, – берет в руки стакан и делает глоток воды, промачивая горло, затем продолжает: да, я в курсе, что у тебя уже есть наследник и девочка, так что сам понимаешь, я должен обезопасить компании, в которые в свое время вложил много времени, энергии и сил. Денег, разумеется, тоже.
Понимаю, к чему он клонит."
"– Составим договор, по которому все предприятия и акции, что перейдут к моей Фирузе, достанутся только вашим общим детям, – достает из папки файлы.
– Мои юристы уже все подготовили. Нужно только ознакомиться и в случае каких-то помарок внести изменения.
От того, с какой уверенностью этот жук ведет беседу, не сомневается, что мы будем на все согласны, меня берет дикая злость. Устало вздыхаю и тру переносицу.
– Что насчет наследника господина Фархата? Еще не родившегося. С носом оставите? – яд из меня так и плещется.
Последний дергается, как от удара.
А вот Файзулла резко впадает в ступор, оборачивается к своему племяннику. В глазах его читается вопрос.
– Хватит! – резко встаю и уже бросаю отцу: – ты знаешь мою позицию. Другой вариант не приемлем.
И ухожу, даже не прощаясь. Пусть решат для начала свои внутрисемейные проблемы и разборки. Впрочем, это уже не мое дело. Пусть заплатят и катятся на все четыре стороны. Ощущение, что мной пытались вот так манипулировать и заставить плясать под чужую дудку, не проходит, что вызвало во мне ярость, до сих пор бушующую в груди.
– Домой! – отдаю приказ водителю и ослабляю галстук.
Прикрываю глаза, откидываюсь на спинку сиденья. Перед глазами встает образ Эльвиры, что как ни странно начинает меня успокаивать. Чувство тепла и нежности окутывает сильнее и уже к тому моменту, как мы подъезжаем к дому, тревога и напряжение меня отпускают. А вот там я застаю странную картину.
Внутри двора стоит полиция, а с ними смутно знакомое лицо. Григорий, если не ошибаюсь. Прищуриваюсь, пытаясь осознать, как он здесь оказался.
Макс должен был заткнуть его и наглядно продемонстрировать, что с ним станет, если он вздумает снова лезть в дела семьи Галаевых. Впрочем, с учетом предательства Жарова, появлению этого Гриши удивляться явно не стоит.
– Господин Шамиль, – кивает мне Сармат, облегченно выдыхая.
И тут ко мне разворачиваются человек пять в форме и гражданский, тот самый, что в этот момент причиняет мне неудобства своим присутствием. Раздражает до оскомины.
