Стараюсь дышать размеренно, но живот сводит в предвкушающей судороге, так что получается из ряда вон плохо.
– Ты не пожалеешь, – хриплым голосом произносит мужчина, а затем прикасается грудью к моей спине, притягивая меня в кокон своих объятий.
Его рука прикасается к моему горлу и запрокидывает мою голову так, что его губы невесомо проходятся по доступной шее. Мурашки идут по коже, между ног сводит все желанием. Вторая его ладонь находится на моем животе, спускается чуть вниз, гладит сквозь ткань, распаляя мое вожделение.
Прикрываю глаза, наслаждаясь мужской властью. Впервые.
– Уверен? – выдыхаю, намекая совсем на другую плоскость.
И он с рыком кусает меня за шею, сжимает, тискает мое тело. Его внушительное естество, натягивая брюки, упирается мне в ягодицы, намекая на высшую степень его похоти. И когда меня разворачивают к себе лицом и берут на руки, я обхватываю ногами его талию и позволяю унести себя наверх. Все для меня смешалось – и запахи, и движения, и его губы, и руки, гуляющие по чувствительным местечкам на моем теле.
– Куколка моя, – шепчет он между поцелуями.
Опускает на кровать, нависает сверху. Смотрит пронзительным взглядом, прожигает насквозь. И меня не коробит это прозвище. Только еще больше возбуждает.
– Да, мой зверь, – не отводя взгляда, касаюсь пальчиками пряжки ремня, провожу языком по нижней губе.
И это окончательно срывает ему стоп-кран. Дааа…Считай это моей капитуляцией, Шамиль. Но не думай, что я просто так прощу тебе… Ах… Вот так стисни… Да-а…
Грубые поцелуи обжигают кожу.
Губы проходятся по чувствительным точкам на теле, даря какие-то трепетные и будоражащие ощущения. Тело словно наэлектризовано, мужские шершавые пальцы вызывают мурашки, вызывающие в животе полет бабочек. Сродни тому ощущению, когда несешься на аттракционах вниз, в пропасть.
– Это ничего не значит, – беру откуда-то моральные силы противостоять ему, говорю упрямо, непререкаемо.
– Как скажешь, – его язык обрисовывает знак бесконечности возле моего пупка, ощущаю, что он улыбается.
Тяну за волосы на его голове, поднимая вверх и заставляя оторваться от меня.
– Я не шучу, – поджимаю губы, но голос мой звучит хрипло, несерьезно.
В отражении его глаз словно вижу свое лицо – распутное, с поволокой в глазах. Со стоном откидываюсь на подушку и отдаюсь ощущениям. Разговоры – завтра. Ни он, ни я не готовы вести сейчас диалог. Все мысли сосредоточены внизу живота, о какой серьезности может идти речь?
– Мхм, – лишь хмыкает и продолжает свое непотребство.
