Я не могу сосредоточиться ни на одной мысли и лишь уплываю в нирвану. Болезненные поцелуи, колющаяся щетина лишь усиливают пожар внутри лона, но боль эта мне незнакома.
– Пожалуйста, – упираюсь ладонями о его грудь, – не нужно.
Выдыхаю, опускаюсь на спинку дивана без сил, руки соскальзывают вниз. Он без усилий снимает с меня штаны и испорченную толстовку. Я остаюсь сидеть перед ним обнаженная, только в одних белых трусиках. Расфокусированным взглядом наблюдаю за передвижением его шершавой ладони. Он сжимает мою коленку, затем поглаживающими движениями поднимается все выше.
И когда касается складок возле единственной тряпочки, что отделяет самое сокровенное от его взгляда, меня простреливает дрожь. Мужские пальцы отодвигают треугольничек в сторону, оголяя кусочек моей плоти.
– А куколка не бреется, – похабно и вместе с тем удовлетворенно говорит, а затем просто разрывает мои девственно белые трусы в клочья.
Я ахаю и дергаюсь назад, обхватываю в беззащитном жесте свои плечи, прикрывая груди.
– Пожалуйста, – уже чуть ли не плачу, скрещиваю ноги, чтобы он так постыдно не пялился мне туда.
Но он не слушает, разводит мои ноги так широко, насколько позволяет моя поза. Шамиль даже не смотрит мне в лицо, настолько поглощен зрелищем моих розовых складочек. Его пальцы бесстыдно трогают меня там, и как бы я ни пыталась снова свести ноги, он не дает. Только смотрит каждый раз зверем. Сглатываю, затем прикрываю глаза, из которых ручейком текут слезы.
– Плачь, куколка, – жарко шепчет мне в ухо, – полегчает.
Как тебе вдуть? Жестко или бережно? Какой секс ты любишь?
У меня перехватывает дыхание от этих мерзких пошлостей. И я молчу. Прикусываю губу, когда его пальцы касаются моего лона, кружат у входа, надавливают на чувствительный бугорок.
– Я не хочу, не надо, – но вопреки своим словам не отодвигаюсь, когда ребро его ладони проходит вдоль всей моей плоти, – ммм.
Выгибаюсь, раздвигая бедра еще шире. Словно весь мир сейчас сосредоточен там, внизу живота. Слышу лязг ремня, шуршание одежды, но не обращаю на это внимания, нахожусь в нирване от поглаживаний.
И тут рука его исчезает и что-то теплое, мягкое трется о мои складочки. Я ахаю, но глаз не открываю. И тут мужчина резко надавливает и с силой врывается в меня.
– Ааа, – кричу, настолько больно от этого варварского и насильственного вторжения.
– Ты девственница?! – рычит на меня Галаев, прекращая бить меня своим членом.
– Да, – шепчу с надрывом.
От тупой боли между ног у меня невольно текут слезы.
