Наследник для бандита

Ведь Мирон утверждал, что девчонка сама полезла к отцу, сама захотела стать его шлюхой, а выходило… Сдержаться и не показать настоящее отношение к происходящему было невероятно сложно. Но я должен был. Чтобы вытащить ЕЕ. Теперь груз вины за содеянное резко возрос, и смотреть ей в глаза было невероятно сложно.

А дальше… Думал ли я, когда заслонял собой? Нет. Когда отец вцепился мне в горло, а она бросилась меня спасать? Нет.

Было наплевать. Все, во что я верил — оказалось фикцией.

Уже гораздо позже, в клинике, куда меня почти насильно затащили люди Волкова, медленно прокрутил в голове многие вещи и понял, что Франц был прав.

Но я не хотел этого замечать. Мне проще было ненавидеть Волкова, чем замечать каким человеком был Мирон. Оставаться под бдительным оком отца — нет уж. Свалил, как только заштопали.

Цель моей жизни оказалась пустышкой, а сам я — просто марионеткой. И все что мне осталось — пепелище, как когда-то много лет назад.

Я специально не сводил шрам с лица — хотел побольше отомстить отцу.

Сейчас же жалел — внешность была слишком приметной из-за этого. Поэтому оставаться в городе не стоило.

Но прежде чем уезжать, оставалось еще одно дело. На территорию меня пустили сразу. Словно кто-то предупредил.

Увидеть Машу после всего было непросто. Но еще сложнее оказалось поговорить с собственным отцом, которого ненавидел всю жизнь."

"— Ты должен знать, что я любил твою мать и никогда бы не предал вас, — сказал он. — Но в случившемся была и моя вина — моя беспечность подвела вас.

— Не сомневаюсь.

— Ты — мой сын. И если тебе понадобится помощь в чем-то — всегда окажу. Но после всего…

— Я понимаю, — сдержанно ответил я. — И не набиваюсь на семейные посиделки.

— Тогда зачем пришел? Если ты думаешь к Маше….

— Попрощаться. — Отец замолчал выжидающе. — Уезжаю.

— Уже выбрал куда?

— Вариантов предостаточно.

— Тогда удачи, сын.

— Спасибо. И… береги ее, ладно?

— Только ее? — отстраненно спросил отец.

— Ну, и брата моего. Или сестру — кто там у вас, — проворчал.

Отец смерил меня нечитаемым взглядом. Впрочем, я его не боялся. А затем протянул руку. Да, до крепких родственных объятий нам далеко. Если вообще когда-то доберемся. А вот рукопожатие…

— Может еще свидимся.

Маша ожидаемо встретила меня в холле. Почему-то даже не сомневался, что она там металась в переживаниях за нас с отцом. Это было приятно. Но вместе с тем из ее взгляда ушло то доверие, что так мешало мне быть беспристрастным и играть свою роль.