Наследник для бандита

— А если не уйду? — спросила она, заглядывая в мои глаза.

— Значит уйду я, — принял решение, обходя девушку. Но та упрямо цеплялась за мои руки.

— Олег, я же вижу тебе плохо."

"— Да, мне плохо. И тебе лучше уйти сейчас, чтобы…

— Тебе просто больно, — с каким-то пониманием произнесла она, увлекая меня на диван. И я пошел за ней, как привязанный.

Черт, да я готов был продать все, что есть — лишь бы она не уходила. Прогонял сам, а в душе молился, чтобы осталась, чтобы не оттолкнула…

Положила к себе на колени мою голову и едва ощутимо провела по волосам.

— Мне жаль, Олег, что с твоей семьей приключилось такое несчастье. Но алкоголь — не выход.

— Пришла меня пожалеть? — оскалился, в то же время млея от ее прикосновений. Она замерла.

— Жалость и сочувствие не одно и то же.

— Мне так больно, Маш, — прошептал спустя целую вечность. — Ведь это я их убил. Их кровь — на моих руках.

— Ты не мог знать всего наперед.

— Я должен был… должен…

Удержал ее ладонь, приложил к губам.

— Должен был уберечь и не смог…

— Ты сильный, Олег, ты справишься.

— Не уходи, — попросил я, не особо надеясь на согласие. — Просто побудь рядом.

— Ты только что прогонял меня, — усмехнулась она.

— Я был дурак…

Сознание мерно уплывало, но ощущение ее рук не пропадало. И мне было немного легче. Впервые мою боль кто-то разделил со мной…

- 52 -

Решение прийти к Олегу далось мне нелегко. Но я не пожалела. Да, я видела его подстреленным, когда он не корчил из себя непробиваемого мужчину.

Но впервые он был обнажен внутренне — его боль, тоска и чувство вины съедали изнутри. Глупо было ждать, что он легко примет помощь. Да и зачем это было мне вообще? Но я не смогла остаться в стороне. А когда осталась с ним на ночь — на диване, в неудобной позе, поняла, что поступила правильно. Впервые Волков был уязвимым. Я не могла представить каково это — столько лет жить с чувством вины за гибель близких. И неуместная ревность и обида отошли на второй план. Да, я еще наверное злилась, но увидев его… Поняла, что Олег сам себя наказывал куда хуже моих претензий и недовольств.

Проснулась утром в своей постели. Одна. Но по смятой подушке рядом, что еще хранила запах Волкова, поняла, что он был здесь.

Передо мной снова встал выбор что делать дальше — принять все, как есть, или продолжать негласную войну. Вчера я увидела в нем живого человека со своей болью, со своим прошлым. И оказалась не готова обвинять такого его.