Наследник для чемпиона

Несмотря на раннее утро, мама встречает в своем лучшем луке: синий велюровый халат, объемные бигуди, которые она иногда попросту забывает снимать, и горящий энтузиазмом взгляд.

Раз, два, три…

— Доня! Я такой сюжет придумала — вот это точно станет бестселлером!

Сколько раз за последние месяцы я слышала нечто подобное? Не сосчитать. Мама каждую свою книгу начинает с таким рвением и воодушевлением. А потом оказывается, что полученный гонорар не покрывает расходов на графику и редактуру. Про рекламу, которой она периодически балуется, и вовсе молчу.

— Мам, ну ты снова всю ночь просидела за ноутбуком? — устало ругаюсь я. Устало, потому что это повторяется каждый день. — Тебе что врач сказал?

— Ой, да я бы все равно не уснула, — отмахивается она. — По-вашему, так лучше лежать и пялиться в потолок.

По-моему, лучше найти работу, которая будет приносить хоть какой-то доход, но вслух я этого, конечно же, не озвучиваю. Повесив на крючок куртку, переобуваюсь в комнатные тапки.

— Я решила вопрос с деньгами.

— Серьезно?

Мама улыбается, и я с ней заодно.

— Да. Отведу Мишу в садик и созвонюсь с хозяйкой. Думаю, сегодня и переедем. Так что иди, пока отдохни. После обеда мне будет нужна твоя помощь.

Мама на радостях не спорит, убегает в спальню. А я, вымыв руки и предусмотрительно нагрев их на змеевике, спешу в нашу с Мишей комнату. Вижу раскинувшегося на разложенном диване сына, и сердце теплом наполняется. Сегодня как-то особенно оно искрит. Хочется свернуться рядом, прижать крепко-крепко и никуда от себя не отпускать.

— Ми-и-ша, — шепчу, ведя ладонью по светлым кудрям малыша. — Просыпайся, медвежонок.

— Мамочка, — еще глазки не открыл, а уже улыбается, мой хороший.

— Пора собираться в сад.

— Хорошо.

Сын тянет ко мне ручки, и я, наконец, прижимаю его к себе.

Блаженство. Ни с чем не сравнимое блаженство обнимать своего ребенка.

— Ты мой сладкий, — машинально покачиваю, пока иду с ним к шкафу за вещами. — Постараюсь тебя забрать пораньше сегодня, окей?

— Бомба, — восклицает Миша и звонко смеется.

В его понимании это высшая степень одобрения.

От рождения и до двух с половиной лет мне казалось, что сын ничего от Тимура не унаследовал. В обход Тихомировских жгучих татарских генов, такой же светлокожий и светловолосый, как я. Но с недавних пор стала замечать, что пушистые белые кудри темнеют. Да и взгляд… Нет-нет, а как посмотрит — сердце екает, так Тимура напоминает.

Надеюсь, что эти мелочи замечаю только я. Мама, во всяком случае, молчит.