-Илья, - строго говорит Катя, - нам очень срочно пора рожать. Иначе твой сын начнёт плохо себя чувствовать.
-Сын!? - Смотрит на меня Дымов.
Я киваю.
-Роди мне, пацана, детка, - сжимает он мою руку.
И ещё шепчет что-то очень личное, нежное, чувственное, но я не понимаю ни слова, потому что новая схватка своей силой закладывает уши.
-А парень папку ждал, - подбадривает меня акушерка. - Смотри как зашевелился.
-Нина, ты сейчас делаешь то, что я говорю, - где-то там внизу между ног под пеленкой, где уже давно все онемело, растягивает меня Катя.
- Вдох и выдыхаешь только на схватке, ты поняла? Кивни.
Киваю…
-Вдох…
И я дышу, тужусь, сжимаю руку Ильи до кровавых вспоротых ногтями ран, пока на мгновение не наступает тишина. А уже в следующее ее нарушает обиженный, звонкий детский плач.
Мне на грудь плюхают тёплого, маленького мальчишку.
Я выдыхаю… и чувствую, что снова плачу.
Сын копошится под простыней и что-то мяукает.
Он самый лучший! Самый красивый! Самый замечательный! И точно стоил всех испытаний, которые помогли ему прийти в этот мир.
-Спасибо, спасибо, родная… - шепчет Илья.
-Поздравляю, хороший парень, - слышу голос Кати, - Маргарита Ивановна, запишите время и семерку по Апгар. Неонатолога пригласите. Она в соседней.
Дымов прижимаемся к макушке сына губами. Вокруг моей головы начинают появляться лепестки роз. Они рассыпаются поверх простыней.
-Какой папаша у вас сентиментальный, - шепчет акушерка. - Поздравляю вас.
Когда все медицинские послеродовые манипуляции остаются позади, мы с Ильей остаёмся в палате одни.
Он осторожно укрывает нас с сыном одеялом и умащивается рядом, периодически по-очереди целуя то сына, то меня.
-Как назовём? - Спрашиваю, тая от нежности.
-Дмитрий? - Предлагает Илья.
-Почему? - Поднимаю я лицо и тут же получаю поцелуй в нос.
-Не знаю, - смеётся Дымов, - первое, что в голову пришло. Предлагай, если есть варианты.
-Какой-то ты не давящий и сговорчивый, - подразниваю его я.
-Мне просто все равно, какое у него будет имя, - понижает голос до хриплого Дымов.
- Мне важно, чтобы ты и он со мной были. Нин, ты выйдешь за меня снова?
Сын, добравшись до груди, отвлекает меня от ответа. Я помогаю ему лучше ухватить сосок и снова глубоко дышу, чтобы не разрыдаться от избытка эмоций. Моя жизнь щедра на них. На самые полярные и разнообразные.
-Нин… - гладит сына по спинке Илья. - Ответь мне. Ты меня любишь? Как раньше? Или я это все просрал и только продлеваю агонию?
Прислушиваюсь к себе и честно отвечаю.
-Люблю.
