Он пошло облизывает свои пальцы и увлажняет меня там… где от адреналина, гуляющего по моей крови, и так все готово. Да, я хочу ласк и губ этого мужчины, но в этом стыдно признаться даже себе самой.
Зажмуриваюсь, красная, и сдаюсь.
-Илья, пожалуйста, презерватив…
-Нет, Нина…
Он резко врезается в меня, заставив вскрикнуть и выгнуться от короткой вспышки боли.
-Прости… - слышу его шёпот, стараясь продышаться. - Ты там такая узкая… Моя нежная девочка. Я отвык. Прости…"
"Жадные поцелуи сыпятся на мои скулы, губы, шею… спускаются на грудь.
Застонав, Илья содрогается всем телом и делает внутри меня плавный толчок. Потом еще. И ещё…
-Не могу… - хрипит, - мне нужно двигаться или сразу кончу.
Я сдерживаю стоны и кусаю губы.
Не зная, как правильно себя вести в этой ситуации, когда тело и сердце хотят принадлежать мужчине, а голова сопротивляется, я просто закрываю глаза и отворачиваю лицо в сторону, позволяя Дымову делать то, что он захочет.
Слёзы жалости к себе стекают на подушку. Я люблю его… Почему это так унизительно?
-Нина… - разворачивает мое лицо к себе Илья и снова перестаёт двигаться.
- Тебе так больно или так плохо?
Вглядывается в глаза.
-Поцелуй меня и просто продолжай, - прошу его с истерикой в голосе. - Просто продолжай!
Глава 26
Дым
Понимаю, что происходит какая-то нездоровая штука, что нельзя на такой эмоции брать женщину, но не могу остановиться. Маниакально, вспомнив все штуки, которые нравились моим любовницам, извожу Нину.
Мне нравится видеть, как постепенно ее истерика и неприязнь к моей персоне сменяются растерянностью.
Беззащитностью. Смущением. И, наконец, желанием. Пусть и немного мною срежиссированным, но ярким, искренним, будто прорвамшися через плотину наших недопониманий и сметающим все сомнения на своём пути.
Мне даже самому немного странно. Потому что ещё никогда мне так сильно не хотелось, чтобы женщина потеряла голову от возбуждения. Чтобы сбиваясь с ругательств в мой адрес на стоны, просила ещё. Глубже, быстрее. Обвивала ногами и оставляла по телу болючие засосы.
Ей Богу, буду в них завтра, как далматин!
Мою грудь распирает от непривычных и странных чувств. Такое иррациональное ощущение счастья и облегчения, очень похоже на то, когда, наконец, отступает вымазывающая зубная боль.
И, наверное, эта девочка стоит того, чтобы перед тем как я ее окончательно присвою, дам шанс случиться нашему ребёнку, услышать те слова, о которых мечтала. Не хочу оставлять в ее душе пустоту.
