Конечно, ему не пришлось бы выкручиваться ради денег, как ужу на сковородке, ему с детства папаша валил золотые горы. А я себя сам сделал.
— Какой ценой, Андрей? Какой ценой? — я покачала головой, понимая, что это разговор слепого с глухим. — Я знаю про прошлое Кирилла. Но он отошел от дел, он пытался жить честно. Но такие, как ты, Сайдахов и прочие — вы не можете жить спокойно, вам надо сожрать других, чтобы получить свое. Но вам всегда будет мало.
— Чем больше денег, тем больше потребностей, — пожал он плечами.
— Что толку теперь говорить о Булацком? Он в прошлом. Я готов простить тебе интрижку с ним. Будем воспитывать ребенка и жить как семья.
— Простить? Ты? Меня? — недоуменно похлопала я глазами, стискивая кулаки. — Я не подпущу тебя ни к себе, ни к ребенку. Даже не думай.
В голове возник шифр от ячейки, который Кирилл заставил меня выучить. Я повторяла про себя цифры, как мантру, думая о том, что вырвусь и уеду куда глаза глядят. Ради ребенка выживу, выдеру себя из липкой паутины, в которую пытался заманить бывший муж.
Он прервал мои размышления странным вопросом:
— Думаешь, я отпущу тебя и своего ребенка?
— Что? — непонимающе уставилась я на него. — Твоего? Он — мой и Кирилла.
— Так уверена, женушка? А вспомни-ка, что случилось после того, как Булацкий трахнул тебя. Не помнишь? То-то же. Я притащил тебя домой и не смог отказать себе в удовольствии. Так что еще стоит доказать, чей это ребенок. Если мой, то будем воспитывать вместе. Если Булацкого… Ну, придумаем что-нибудь, — равнодушно пожал он плечами.
— В конце концов, детские дома для этого и существуют, чтобы отдавать ненужных детей.
Глава 36. Есения
Медленно поглаживая заметно выросший живот, я расхаживала по квартире, в которой прозябала пленницей вот уже восемь месяцев. От скуки и отчаяния хотелось лезть на стену. Андрей привез меня сюда, на окраину провинциального городка, и полностью отрезал от реальной жизни.
Он вывез меня из Италии так быстро, что я и оглянуться не успела. Чувствовала себя мертвой и потерянной, плохо соображала, что происходит.
Нужно было бороться, а я впала в забытье и очнулась уже тогда, когда оказалась в этой квартирке с приставленным ко мне охранником.
Если бы у меня не было настенного календаря, в котором я отмечала прошедшие дни, пришлось бы делать зарубки на стене с обшарпанными дешевыми обоями. Интернет и телевизор под запретом. Только небольшая библиотека книг о родах и обращении с младенцами, которые я зачитала до дыр.
