К счастью, мне попалась очень мудрая акушерка. Женщина в возрасте, наверняка принявшая уже сотни малышей, быстро пресекла мое нытье словами:
— Перестань нюни распускать. Молодая, здоровая, ребенок в норме, сама рожаешь, не то что соседка твоя."
"— А что с ней? — слабым голосом поинтересовалась я, косясь на ширму, за которой расположилась какая-то женщина. Мне была видна только капельница и край ночной рубашки. За стеной кричала еще одна роженица, проклиная весь мужской род. Оказалось, что второй роддом городка был закрыт на ремонт, и я сейчас производила на свет младенца в череде из восьми женщин.
— На капельнице уже почти сутки, родить не может сама, а у тебя нормальная родовая деятельность. Тужься, девочка!
Все мои страдания окупились с лихвой, когда на руки мне положили пищащее сокровище, которое показалось настолько маленьким, что слезы брызнули из глаз.
— Он недоношенный? Такой крохотный… — испуганно прошептала я, рассматривая ребенка, на что акушерка бодрым голосом заявила:
— Два девятьсот пятьдесят, показатели в норме.
Наше единение с сыном оказалось недолгим. В родовую, одетый в голубой комбинезон, шапочку и бахилы, осторожно зашел Андрей. Акушерка вручила ему ребенка и помогла мне встать, заставляя идти в душевую, но я боялась уйти.
— Пожалуйста, проследите, чтобы он не забрал ребенка, — вцепилась я в ее руку, понимая, что необходимо смыть с себя кровь, но в то же время опасаясь действий Андрея. Он мог унести моего сына, я ждала от него чего угодно. — Обещайте, иначе я никуда не пойду.
— Да господи! Что за семейка, — возмутилась женщина, но кивнула в ответ на мой умоляющий взгляд, — а с виду приличная…
Глава 37. Есения
Эйфория от рождения ребенка, облегчение оттого, что долгожданное событие случилось и все обошлось, странным образом примирили меня с тем, что Андрей присутствует в моей жизни. Нет, неприязнь не прошла, но мне нужно было с кем-то поделиться своей радостью, своим умилением от созерцания идеального создания, которое я произвела на свет. Пока готовили место в палате, мы с Андреем любовались ребенком.
Вернее, любовалась я, гладя крохотные пальчики, носик, волосики, ощущая приятную тянущую боль, когда малыша приложили к груди. Он так естественно и просто приник к соску, будто делал так сотни раз, но то был наш первый такой контакт. Я не могла оторвать глаз от этой картины.
— Придумала, как назовешь? — буркнул рядом Андрей, хмуро разглядывая ребенка.
— Я не знаю, — призналась я честно, перебирая в голове варианты.
