Я сдалась, не зная, что еще сказать, как спорить, нужно ли упорствовать и что вообще говорить.
Если Булацкий хотел заиметь себе яркого противника, которого можно будет с интересом ломать, то он жестоко разочаруется. Я решила наскучить ему еще больше, полностью обмануть ожидания властного мужчины, который искал пожар, а нашел потухшие угли. Пусть получит только фиктивную жену и ребенка и перестанет искать внутри меня страсть. Опустила глаза в пол и смиренно вздохнула, молчаливо соглашаясь. И вздрогнула, когда Кирилл поднял меня за подбородок, заставляя встретиться с изучающим взглядом.
— Уже похоронила себя? Решила стать до оскомины покорной? Кого ты хочешь обмануть? Неужели не будешь спорить?
— А что, есть смысл бороться? Что я выиграю, сорвав горло и потратив часы, пытаясь отвоевать то, что уже захвачено? — спросила я со злостью, которая все же просочилась сквозь невозмутимость."
"— Смотря чего ты хочешь добиться, Есения. Свободу ты не получишь в ближайшие года два.
Тебя ждет рождение ребенка, участие в моей предвыборной кампании, сопровождение меня на официальных и других мероприятиях. Твоя клетка будет ослепительно золотой, но все же это будет клетка. Не строй иллюзий по поводу того, чтобы сбежать или позвонить в полицию. У меня везде свои люди. Твой звонок не воспримут всерьез. Тебя будет сопровождать охрана для твоей же безопасности. На меня регулярно совершают покушения, ты тоже на прицеле, как моя жена. Я не святой, и чуть ли не каждому в городе хочется отхватить кусок заработанного еще моим отцом.
Но для общественности я должен быть белым и пушистым, примерным мужем и отцом. Есть одна хорошая новость для тебя. Я очень много работаю. Тебе не придется часто со мной видеться.
— Чем прикажете заниматься? — поинтересовалась я, почувствовав внутри толику радости от последних слов Булацкого.
— О, дел у тебя будет множество. Анализы, необходимые осмотры врачей, изучение моей кристально-чистой биографии и политической программы в тесном контакте с Нелли, подбор гардероба, освоение делового этикета.
Но не надейся, что в своем жестком графике я не найду окно, чтобы навещать любимую жену…
— Я хочу гарантий, — озвучила я пришедшую в голову мысль, обрывая речь Булацкого.
— Каких? — спросил он, сложив руки на груди и нахмурив брови.
— Хочу услышать голос мужа и убедиться, что он жив. Возможно, вы убили его, а теперь шантажируете трупом.
