Валяясь в карцере и выплевывая из себя собственную кровь.
А про девчонок! Про девчонок вообще думать и вспоминать не хочется!
Их век там совсем недолгий! Толпа. И никаких прав. Кто не пойдет на эту мерзость, проживет недолго. И мало кто защищать бросится. Сумасшедших и самоубийц нет. Голодная до всего пацанва сразу растерзает!
Матерюсь сквозь зубы.
Опека над ребенком явно не самая лучшая идея при моем раскладе.
Но как увидел, что ее забрать хотят. Так сразу и накрыло. Пеленой красной. Яростной. Все, что пережить и перевидеть пришлось, встало.
Потому вопрос не стоял. Даже не думал. Других вариантов нет.
Не развратной конфетке я сестру сохранил. А ей. Малышке. Самую жизнь!
Опускаю голову под ледяные струи.
Заставляю себя отогнать воспоминания, что въелись глубже татуировок Дикаря. В потрохах сидят.
Что делать с конфеткой?
Даже не знаю!
Только в моей она власти!
Понимаю это. Понимаю на все сто! Вся моя сейчас! С потрохами! И хвостом больше не вильнет! Хвост я ей уже таки прищемил!
Обматываюсь полотенцем.
Выхожу из ванной. Прямо в кухню.
Прислоняюсь к косяку, наблюдая за ней.
Хлопочет. Стоит над плитой. Лицо раскраснелось.
Выпуклая часть пониже спины так и просится в руку…
Таня
Вздрагиваю, когда он появляется на кухне.
Бесшумно. Но каждой клеточкой чувствую, ощущаю его присутствие.
Воздух накаляется. Искры начинают полыхать. Жалить. Колоть. Отдаваться ударами, вспышками тока на кончиках пальцев!
Еле сдерживаюсь, чтобы снова не подпрыгнуть.
Как тогда, когда из ванной раздался мощный удар. И не разбить снова чего-нибудь из посуды!
Внутри все сжимается.
Ноги сами по себе сдвигаются на максимум. Так, что даже больно становится!
И почему –то там оказывается какая-то странная пустота. Перемешанная с жаром. С какой-то странной пульсацией, от которой вмиг накатывает слабость.
– Ох…
Выдыхаю и тут же прикусываю губу, когда наконец заставляю себя обернуться.
Солодов стоит в расслабленной позе, прислонившись в косяку двери.
На нем совсем нет одежды!
Только белоснежное махровое полотенце, обернувшее бедра так низко, что я вполне могу рассмотреть убегающую вниз черную полоску жестких волос.
Резко отворачиваюсь, шумно сглатывая.
В горле пересохло до ужаса.
Пальцы сами по себе резко, до боли впиваются в ручку плиты.
А перед глазами так и стоит эта картина!
Мощное тело. Торс, играющий накаченными кубиками. Мышцы, перекатывающиеся под кожей.
А кожа у него почти золотая.
