Я не могла понять, что я сейчас чувствую.
Моя душа рвётся в клочья!
Так много лет прошло!
Но почему я узнаю правду только сейчас?
И если бы не Мирон, я бы могла вообще не узнать её никогда.
Поразительно…
— Ну тише, тише… Всё хорошо.
— Мама меня л-любила! Она меня не хотела б-бросать… Ей было очень б-больно, она умирала!
Это невозможно…
Это так больно!
Но я верю!
Верю каждому слову, написанному от её руки, потому что сердцем чувствую родное! Что-то внутри кричит, что это всё — правда.
Это почерк моей мамы. Такой красивый, аккуратный, так похож на мой… но в некоторых местах чернила размазаны, будто это вода. Или слёзы… Она плакала, когда писала.
— Я знаю, малыш, я знаю! Ты обещала сильно не нервничать.
Мирон берет моё лицо в ладони и нежно целует.
Его поцелуи всегда успокаивают…
— Твои родители попали в аварию. Отец скончался на месте, а мать какое-то время пробыла в больнице. Она успела написать это письмо. Как ты поняла, она попросила свою двоюродную сестру удочерить вас.
В благодарность, Маргарита отдала Кулагиным часть своего состояния. Но что-то пошло не так. Почему в итоге одна дочь оказалась в приюте — неясно. Я пытаюсь это сейчас выяснить. Всё очень непросто. Ведь столько лет прошло…
Когда мне становится немного легче, приняв новую ошеломительную правду, я продолжаю диалог с Мироном:
— Ирочка?
— Да, так тебя назвала твоя биологическая мама. В приюте дали другое имя.
— Он умерла, д-да?
Он молчит, склонив голову.
— Мамочка…
Мы несколько минут сидим молча, а я рыдаю на коленях любимого мужчины. В конце концов, я принимаю настоящую правду и заставлю себя успокоиться.
— Где её похоронили? Хочу увидеть… Очень сильно хочу её увидеть! Есть какие-нибудь фото?
— Похоронили в Германии. Вместе с отцом. Да, мы можем туда отправиться, когда ты будешь готова. Я нашёл её подругу, у неё есть их совместные фото и несколько вещей, которые она бы хотела передать тебе лично.
Внезапно я испытал сильный прилив бодрости.
— Да, Мирон. Я готова.
— Хорошо. Через несколько недель. Как только Дениска окрепнет, и ты тоже, мы отправимся в Германию.
— Спасибо! Спасибо, Мирон! Ты не представляешь, как ты много для меня сделал!
Я обняла его крепко-крепко, задыхаясь.
Любимый прижал меня в ответ также сильно, как и я его, шепнув очень нежным, низким голосом:
— Всё для тебя, Диана… Всё только для тебя.
