Наследник для предателя

– Ты забыла, что это номер для новобрачных. Здесь в каждом ящике презервативы. Я тебе не доверяю, иначе обошелся бы без них. Все равно же бесплоден.

– А я тебе… Не пущу, пока не увижу справку от врача, – задыхаюсь от обиды.

Вспоминаю, как сцеживала молоко для Егорки, сидя по ночам, плакала и листала ленту социальных сетей. А там Кир… Одна моделька, другая… Какая-то Злата Златопольская, еще была Стефания Ратнер… Я для какого-то ляда их имена запомнила. Не верит он мне… Козел! Не прошло и двух месяцев со дня нашего разрыва, как Кир стал выходить в свет с красивыми девушками.

А они… Черт, я тогда выла от обиды. Тайком по их страничкам лазила, взглядом сверлила фотографии с подарками от «красавчика Кирилла Аристова – лучшего мужчины в мире». Букеты из тысячи роз, ювелирные украшения, фотосессии у знаменитых фотографов… С одной из них он ездил в отпуск. Кажется, со Стефанией…

– Хорошо, будет тебе справка.

Кир сдавливает мой подбородок ладонью и смотрит в глаза. А у меня слезы по лицу текут.

Не могу их остановить… Так больно… Не верит, не уважает, вынужденно моя… Я сиськи мяла, чтобы подольше покормить его сына, но и с этим не справилась… Я чуть не умерла во время родов, месяц после них валялась в реанимации, а он…

– И тебе… Вернемся домой, я пойду к врачу.

Кир словно меня не слышит. Закрывает рот поцелуем, грубо, исступленно… Словно наказывает за что-то. Ползет ладонью по животу и накрывает между ног. Отводит мое бедро в сторону, открывая меня для себя.

– Ки-ир…

– Нравится?

– Да.

– Тогда, почему? Чего тебе не хватало?

– Тебе не кажется, что твой вопрос несколько запоздал? – задыхаюсь я. Он не прекращает меня ласкать, гладит, кружит пальцами вокруг напряженного клитора.

– Ты теперь моя жена, Вика. Я хочу знать.

– А я не готова ворошить это… Прости… Не сейчас… Да и сказать мне нечего.

– Вернемся к этому разговору позже.

Кир прав – здесь в каждой тумбочке резинки на любой вкус. Кожа на его стволе бурится и пульсирует, когда я раскатываю латекс.

Он целует меня в губы, сжимает ягодицы. Выбивает из меня стоны удовольствия. Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы медлить. Он помнит, как мне нравится… Разворачивает к себе спиной, продолжая ласкать меня рукой. Я взрываюсь быстро, нарушаю тишину ванной комнаты рваными стонами. Он слишком большой. Его слишком много в моем теле. И в сердце тоже… Хнычу, цепляясь за его предплечье рукой.

– Больно, Вика? – хрипло шепчет Кир, продолжая в меня вбиваться.

– Нет.