– Я… Я не знаю, – выдавливает она, взволнованно качая головой. – У нас же не те отношения, Игорь Андреевич. Свадьба на публику, торжественная регистрация, теперь еще…
Она раздавлена. А я обездвижен ее реакцией. И моя гордость и мужское достоинство валяются где-то под ее ногами… Правильно ведь все говорит – свадьба на публику, ненависть вместо любви, тогда почему так стремно на душе от ее слов?
– Ну и ничего. Отдохните, погуляйте по берегу озера. Номер двухкомнатный, если что, – не без грусти добавляет папа. – Можете вообще не разговаривать друг с другом.
"
"За спиной что-то происходит. Вижу, как темнеет лицо отца, а в глазах поселяется хищный блеск. Поворачиваюсь, завидя в дверном проеме названного гостя… Как он узнал? И как сумел сюда явиться?
– Викуля, дочка… Родная моя… Что здесь происходит? Тебя принудили? Это какое-то недоразумение. Вика, ты только скажи, я смогу тебя защитить.
Борис Добровольский, собственной персоной. Сильный конкурент отца. Крупный предприниматель, умнейший человек и давний друг Алексея Новгородцева – папы Вики.
Как он здесь оказался? Он же сидел…
– Борис Иванович, господи… Крестный, родненький… Как вы узнали? Вас освободили? – обнимает его Вика.
– Да. Я скрывался какое-то время в Грузии, но теперь уладил все спорные вопросы с законом, – отвечает он деловито. – Света позвонила и рассказала о ваших проблемах. Викуся, всего этого можно было избежать! – закатывает он глаза, смотря на нас с презрением. – Свадьбы этой… фиктивной. Как там вас, Кирилл? Я беру ответственность за эту молодую женщину на себя.
Она не нищенка и не сирота. Викуся, тебя заставили, да? Я помогу оформить развод, я…
– Да что вы себе позволяете? – взрываюсь, не в силах больше всего этого выдерживать.
– Это вы что позволяете? Вы же заставили Вику. Она ради отца на все это идет… Хуже нет жизни со слабаком и предателем. Вы! – кричит он, тыча в меня пальцем. – Вы оставили ее беременную и… Как она все это время жила, вы спросили?
– Дядя Боря, умоляю вас, помолчите. Можно вас на минутку? – осаждает Вика его пыл.
– Идем, – недовольно бормочет он.
Берет мою жену под руку и отходит к дальнему углу зала. Прилипаю к ней взглядом, испытывая настойчивое желание прочитать по губам…Что она обо мне говорит? Идиотом себя чувствую… А отец молчит. Терпит несносные выходки Добровольского и ничегошеньки не делает.
– Пап, что это было?
– Это козырь твоей жены. Добровольский прав – она теперь не сирота и не нищенка, которой можно помыкать, сынок.
