Надавливаю и стенка отъезжает, а я заглядываю внутрь, замечая, как красиво и грамотно по цветам и фасонам развешаны вещи, тяну ящички и нахожу белье, выбираю самое простое, хотя здесь кажется, что все подобранно на грани провокации.
Надеваю бретели лифа, тяну тонкие трусики по ногам, как слышу, что дверь в мою комнату открылась. Без стука. Замираю и смотрю в проем, который внезапно преграждает мощная фигура.
Секунда оцепенения и карие глаза скользят по моей замершей фигурке, рассматривают мою провокационную обнаженность, скрытую под тонкой паутинкой белья.
Когда Шах смотрит мне прямо в глаза, что-то там вспыхивает. Хватаю первую попавшуюся вещь с вешалки и прикрываю грудь, замираю на цыпочках.
Сон будто явью становится, только вместо льва передо мной Аслан. Силюсь справиться со смущением, улыбаюсь, пытаясь наладить контакт, который у нас вчера произошел.
— Доброе утро… Я не слышала, как ты стучал.
— Я не стучал, Полина. В моем доме для меня нет закрытых дверей. У тебя пять минут. Мы выезжаем в город. К врачу.
— Но.
— Без всяких но, малышка, — опять короткий взгляд на меня и легкая улыбка на строгих губах, — оденься в удобную одежду, потом погуляем по городу.
— По городу? — спрашиваю, сразу же встрепенувшись, настроение поднимается, мне казалось, эта крепость станет местом моего заточения, но Шахов опять ломает все мои представления.
Пожимает плечами и присматривается к моему явно шокированному лицу.
— Я не собираюсь запирать тебя, Журавлик.
Не удерживаю счастливого писка и иду навстречу мужчине, сама от себя не ожидаю, но чувства затапливают, а я просто обнимаю Шаха за крепкую шею и висну, выражая свою бескрайнюю радость.
— Спасибо… — шепчу, закрыв глаза и вдыхая терпкий аромат мужчины, такой знакомый, который становится практически родным…
Ощущаю, как мышцы под моими руками каменеют, Аслан не отвечает на объятие, и я смущаюсь, вспоминаю, что жмусь к нему практически нагая, одергиваю себя, я начинаю отстраняться, но внезапно каменная глыба оживает, сильные пальцы одной руки впиваются в мою голую спину, а вторая ладонь наматывает мои волосы, заставляя изогнуться.
Аслан заставляет меня прогнуться в спине, упереться грудью в его могучий торс, а сам заглядывает мне в лицо, рассматривает мои изумленные глаза.
А я понимаю, что ткань его сорочки царапает мою нежную кожу даже сквозь лиф, это прикосновение опаляет, заставляет покрыться мурашками и почувствовать жар в самом низу живота.
Прикусываю губу, отвожу взгляд, краснею от смущения. Дуреха.
