Понимаю Аслана, сам бы не удержался и попробовал…
Обжигает своими словами, заставляет сердце остановиться, мои пальцы взмывают и вцепляются в широкую ладонь мужчины, совершенно не слабую, царапаю, но нет длинных ногтей, чтобы оставить кровавые борозды, сил нет, ком подкатывает к горлу, в глазах зацветают слезы, когда мужчина склоняется еще ближе, тошнота подкатывает и единственное, что мне остается — это плюнуть в лицо мерзавца, заставить его рассвирепеть и, возможно, забить меня до смерти.
Пусть так. Нежели липкие руки на своем теле.
Только вот в горле сухо и слюны нет.
Спасает то, что за секунду до катастрофы кто-то стучит в дверь.
Причем ко мне никто стучать не будет, это явно пришли за отцом жены Аслана. Этот кто-то не останавливается, он дергает с силой за ручку и принимается колотить.
Мужчина отпускает меня, одно движение и я лечу ослабленная словно котенок на подушки, падаю и смотрю, как Асабек идет быстрыми шагами в сторону двери и распахивает ее.
В глазах начинает плыть слабость накатывает с еще большей силой и мне кажется, что я едва вижу очертания женской фигуры, которая проходит вслед за силуэтом моего похитителя.
До быстро ускользающего сознания доходят обрывки фраз, даже не весь разговор.
— Эта тварь понесла от Шаха… ее нужно уничтожить… Аслан ее забудет!
— Прекрати!"
"— Нет!
— Ты не понимаешь в какую игру мы сейчас играем и что на кону! Эта девка всего лишь предлог! Рычаг, который я использую.
На кону миллиарды!
— Мне плевать на твой бизнес! Плевать! Хочу, чтобы ты вернул мне мужа, чтобы у нас все было хорошо!
— Амина, успокойся, дочка…
— Не могу! Понимаешь, я столько лет пыталась, стольких врачей обошла, чтобы у нас с Асланом появился сын чтобы привязать его к себе, что только не пробовала! А эта… Эта…
— Вот почему он объявил мне “талак”! Все из-за этой дряни! Она отняла у меня мужа!
Что-то падает! Ударяется и разбивается и я ощущаю как ко мне подлетают, дергают, жду удара, жду чего-то ужасного.
— Сколько ты с ним спала?! Сколько ты лежала под моим мужем?! Он из-за тебя от меня отказался?! По телефону! Будто я грязь!
Трясет меня, как тряпичную куклу.
— Все ты! Проклятая тварь!
Обезумевшую женщину от меня оттаскивают, не дают навредить, объясняют ей что-то уже на другом языке. Я его не понимаю. Дверь хлопает. Мои посетители оставляют меня одну.
Ослабленную, испуганную.
