Что-то страшное вспыхивает на дне золотистых глаз, когда выдыхает надрывно:
— Ты… мать твою…
Пытаюсь выкарабкаться. Накатывает стыд.
— Завтра…"
"Выдыхает резко. И опять речь. Чужая. Непонятная. И губы, которые возвращают меня к точке невозврата. Все исчезает. Я словно замираю в одном моменте. Есть только я и он. И больше нет ничего. Никаких мыслей. Не сейчас. Только тайфун эмоций и ласк. Опытных. Уверенных, которые дурманят и заставляют хотеть еще большего, рваться куда-то и, наконец, зависнуть на доли мгновений в воздухе, чтобы рухнуть со всей силы в омут наслаждения.
Не испытанного никогда прежде…
Я просто теряю счет и перестаю понимать, что происходит. Моим телом управляют, я чувствую себя куколкой, в которую играют, с которой играют. Заставляя терять сознание от эйфории.
В какой-то момент я просто проваливаюсь в сон и чувствую, как сильная рука притягивает меня к мощной огненной груди и укладывает поудобнее.
Разгоряченная кожа отвечает острыми мурашками, когда шершавые подушечки проходятся по позвонкам, водят и вырисовывают странные вязи…
Веки тяжелеют, сил нет даже на то, чтобы вяло среагировать, я уплываю в сон окончательно, но даже сквозь марево тяжелого дурмана я не перестаю ощущать сильные объятия, пока наконец полностью не вырубаюсь, падая в беспробудный сон без сновидений.
Мои глаза не распахиваются резко. Нахожу себя в пастели с мужчиной. Причем его рука лежит на мне, прижимает, давит, не отпускает.
Сглатываю едкий ком, который застрял в горле. Не могу поверить в то, что я сделала, как поддалась.
Оказалась девушкой на ночь. Угрызения совести просыпаются вместе с сознанием, но также быстро гаснут, стоит мне обратить взгляд на мужчину, который спит рядом.
В темноте при приглушенном интимном свете лоунджа я чувствую себя воровкой, которая глазеет на мужчину. Шах даже спящий выглядит излишне опасно. Черты лица у него резкие, острые скулы, квадратный подбородок покрыт щетиной, следы которой отпечатались на моей воспаленной коже. Останавливаю взгляд на резко очерченных прямых губах один вид которых вгоняет меня в краску.
Шахов не пожалел. Он понял, что первый, но не смотря на это не отпустил и оборотов своего напора не сбавил.
Все это вызывает странные чувства в груди. Мне было с ним хорошо до одури. Невероятно просто, но послевкусие у этой близости горькое, злое. У меня в глазах закипают слезы обиды.
Но виню я не мужчину. Мы с ним оба в равной мере виноваты. Я — потому что хотела всего, что он со мной делал.
