Сколько таких у него было до, а сколько еще будет после меня…
Странно, но эта мысль шпарит похлеще кипятка, который брызнули на раскаленные угли. В глазах опять закипают слезы, но я оставляю себе возможность поплакать на потом.
Главное — это выбраться отсюда и больше никогда не возвращаться!
Напяливаю одежду, немного мешкаю, когда взгляд опускается.
— Черт возьми!
Пуговки на груди вырваны с корнем. Шах не сдерживался. Не в его характере. Варвар.
Кое как приглаживаю измятую материю на груди и одеваю на босу ноги мягкие туфли.
Платье на голое тело я еще никогда не одевала. Но в данном случае мне не из чего выбирать. Приглаживаю дрожащими пальчиками материю на груди, но это не помогает. Вид у меня, как у девушки, с которой всю ночь кувыркались.
Сжимаю в руках ключ и опять смотрю в сторону Шаха. Почему у меня сердце в груди бьется с перебоями? Было все классно, как бы сказала одна из моих подружек, но во мне свербит что-то еще.
Я во все глаза смотрю на широкоплечего мужчина с бархатистой немного смугловатой кожей, рассматриваю литую фигуру, в каждой мышце которой мощь дикого агрессивного зверя.
Я словно пытаюсь запомнить каждую его черточку, каждую линию, унести с собой этот образ, чтобы вычеркнуть из своей уже навсегда.
Мужчина из восточной сказки, Шах-Падишах…
И опять в груди просыпается безумное желание подойти к хищнику, который разлегся на огромной измятой кровати, упасть рядом и зарыться в смоляные густые волосы.
Агрессивная опасная красота. Аслан даже во сне не выглядит уязвимо.
Кажется, что в любую секунду его ресницы дрогнут и он устремит на меня абсолютно трезвый острый взгляд.
Вот здесь включается уже чувство самосохранения. Ничего хорошего эта встреча мне не принесет.
Интуиция буквально кричит, что я должна спасаться бегством! Времени критично мало.
Резко разворачиваюсь, заставляю себя не бежать. Я крадусь из номера, чувствую себя вором, на дрожащих ногах подхожу и прикладываю ключ-карту.
Щелчок замка слышится слишком громко в полной тишине и заставляет меня притаится, задержав дыхание…
Секунда, другая.
Прикрываю веки и боюсь, что тяжелая рука Шаха сожмет мое плечо до боли и развернет рывком, чтобы впечатать в золото его взгляда.
Но мгновения страха уплывают, и я выдыхаю, распахиваю веки и тихонечко давлю на ручку. Дверь поддается. Открывается!
Вот она моя свобода!
Я отбрасываю карту, она Шаху еще пригодится, чтобы покинуть свои владения. И прежде чем окончательно закрыть страницу, я вновь смотрю на мужчину.
