— Доброго вам пути.
— Спасибо, красавица.
Мужчина приподнимает свою кепочку и прощается. А я бегу по лужам и тащу за собой все свое скудное имущество.
Останавливаюсь у двери и набираю код.
Звоню в домофон и спустя долгое время мне отвечает заспанный голос Таньки.
— Алин, ты?
— Да.
— Поднимайся.
Дверь открывается, и я иду к лифту. Нажимаю на нужный этаж и сую холодные руки в карманы куртки.
Стоит дверям открыться, я выхожу из кабины и вдруг понимаю, что карман пуст.
В завершение всего вишенкой на торте очередная неудача.
Телефона в кармане нет.
— Ты как?! Боже, у тебя вид как после землетрясения…
Подруга ставит передо мной горячий напиток — лекарство из пакетика, разведенное в воде. Гадость. Но пить придется. Кошусь на чашку, и Танька резко командует:
— Жар у тебя. Надо сбивать. Так что носик свой красный сопливый не морщи.
Пытаюсь растянуть губы в улыбке и делаю глоток.
— Как угораздило-то тебя, бедовая, рассказывай все по порядку.
Танька убирает рыжеватую прядку за ухо и прикладывает холодные пальчики к моему лбу, а я смотрю в зеленые глаза подруги и начинаю реветь.
Когда кто-то проявляет толику заботы — вот тогда и по-настоящему накрывает. Чувства выходят из-под контроля.
Нельзя, чтобы тебя жалели. Нельзя. Тогда ты действительно ощущаешь себя слабым. Сломленным. Нуждающимся.
Шмыгаю носом и выговариваюсь:
— Зуева. Подставила. Меня, — беру бумажную салфетку, которую протягивает Василькова, и смачно сморкаюсь.
— В краже, что ли, обвинила?! Так там камеры! Ты чего, Полинка?! Можно потребовать запись.
Девушка кутается в старенький короткий халатик, который открывает вид на стройные ноги, теребит узел, а затем садится рядом со мной, обнимает за плечи.
Здесь, в маленькой квартире Татьяны, я, наконец, чувствую себя хоть немного защищенной.
— Нет. Тань. Какая кража, хотя не знаю, может, и это она уже на меня повесила. Мало ли. Может, у нее черная бухгалтерия имеется. Не знаю. Я уже ничего не знаю… Попала я, Танька. Я так попала….
— Да что случилось-то?! — опешила она от моего уныния.
Протираю с щек слезы, которые льются из меня ведрами.
— Я уже не девственница, Тань. Больше того, я теперь представительница древней профессии.
Шучу. Но горько мне. Слова тяжело даются.
— Так, подруга, бред пошел? — опять трогает меня за лоб.
— Не бред, Тань. Меня купили как какую-то… в общем, в “Элите” есть особые услуги, на которые я как идиотка напросилась. Уже не знаю, как так случилось, но я оказалась в лоундже с мужчиной.
