— Ничего… я подумаю обо всем этом завтра…
На ум приходит фраза, которая так же поддерживала героиню любимой книги…
Слезы катятся по щекам, потому что я не знаю, что буду делать с тем ужасом, который падет на мою голову, если узнают, что я… беременна…
Но… меня уносит в спасительный сон, и обо всем этом я предпочитаю не думать…
А во сне я почему-то Аяза вижу, который будто в ярости какой-то пробывает… там во сне я будто понимаю, что шейх кого — то ищет, а я замираю и просто смотрю на него издали…
Мечтая хоть еще раз увидеть своего мужчину в близи, дотронутся до колючей щеки… но разум твердит, что нам — нельзя!
Он ведь не мой…
Не мой…
А вот я… я кажется ему принадлежу… сердце мое так решило и покоя мне нет вдали от него…
Слеза скатывается по щеке, и шейх будто чувствует меня, резко разворачивается и смотрит в мою сторону, глаза сужаются и я… я страх испытываю дикий, боюсь, что тайну мою узнает, накрываю живот руками, а Аяз…
Он злой и… дикий сейчас.
— Взять ее! Наказать!
Отдает приказы, и я вскрикиваю.
Просыпаюсь с безумно колотящимся сердцем, понимая, что все сон… и радуясь, что мама еще не вернулась от подруг, потому что у меня есть подозрение, что я кричала во сне…
Испугавшись, что шейх, узнав о моем ребенке… просто отнимет его у меня…
Глава 33
Аяз бен Макадум
— Тогда расскажи мне кто именно был в моей спальне в день бракосочетания! Кто стал женой на супружеском ложе?! Потому что это была не ты!
Выговариваю жестко, и девушка падает на колени в рыданиях, тянет руку к моей кондуре, цепляется за нее с мольбой.
— Сжальтесь, господин, прошу… сжальтесь…
Ее трясет, а я смотрю на скукоженную фигурку у своих ног, на рассыпанные золотые волосы, которые упали на землю и что-то в груди щеми, так как с этой позиции, я словно Джамилю свою вижу, будто она это…
Но. Нутро кричит, что тут не так что-то! Не так!
Был бы на месте моей жены кто-то другой — уже давно бы ответ держал, а тут… неведомая мне жалость будто голову поднимает и давит на сердце, на грудную клетку.
Сажусь на корточки и легонько касаюсь спины. Девчонка вздрагивает и начинает плакать еще горше.
— Сжальтесь, господин, сжальтесь…
Повторяет как мантру и тонкие пальцы впиваются в кондуру, комкают ее…
— Расскажи мне все и тогда у тебя будет шанс…"
"Выговариваю спокойно. По факту действительно даю шанс, которого никому и никогда не давал. Слишком суровы закона мира, в котором я живу.
Ну тут. Впервые в жизни я даю слабину.
