Но… Макадум — правящий шейх, лидер и характер у него жесткий, он правит железной рукой, а значит… он может наказать если не меня, то моих близких…
Вероятно все эти эмоции отображаются на моем лице, в глазах, потому что шейх будто чувствует мой настрой, прищуривается и выговаривает с нажимом:
— О чем ты думаешь, Джамиля?!
Понимаю, что Макадуму лучше не лгать. Сейчас, когда между нами столько недопонимания, столько недосказанности… поэтому я отвечаю совершенно искренне и честно:
— Я думаю о сестре, об отце и матери… но… прежде всего Каролина… Что… ты сделал с ней, Аяз?!
Задаю вопрос и замираю, потому что теперь может всплыть, что моя сестра не невинна для общественности, я не знаю… не понимаю… Аяз ведь знает почему я легла с ним в кровать, значит знает и причину, а у этой причины есть исходная точка.
Моя сестра потеряла невинность до свадьбы. Пошла на подлог. Обманула правящего шейха, чтобы скрыть сам факт… и… чем больше думаю, тем тяжелее на сердце.
— Объясни мне Аяз… ты говоришь, что я единственная жена… а как же Каролина?! Что ты сделал с моей сестрой?!
По мере того, как мысли формируются в голове я уже почти на крик перехожу.
Меня шатает и вертит как на американских горках. Только кажется, что буря в стакане успокоилась, как меня накрывает с новой силой и страх затапливает.
— Ты ведь знаешь, что по закону я должен был сделать с твоей сестрой?
Спокойный голос шейха бьет по вискам наотмашь. Я губу закусываю. Дрожать начинаю и Аяз явно чувствует мое состояние, проводит пальцами по моему плечу, сжимает, заставляя обратить внимание на себя.
— Скажи мне Мелина разве то, что вы совершили не тянет на предумышленное, спланированное преступление?!
Голос шейха спокоен, но в каждой букве этого предложения я приговор слышу, озвученный.
— Да. Преступление, — отвечаю спокойно, с какой-то хладнокровной решимостью, — и я в этом преступлении приняла не меньшее участие, чем моя сестра.
Отвечаю спокойно и глаза Аяза вспыхивают, а я не знаю, что именно вижу на дне этих золотистых бездн.
— Какое наказание ты уготовил ей — то и применяй ко мне.
Хмурится. Смотрит на меня внимательно.
— Ты ведь знаешь закон, Мелина. Знаешь, что именно будет…
Слезы вновь катятся по щекам, и я отвечаю со всем отчаянием:
— Каролина — моя сестра. Если ты навредил мне — никогда тебе этого не прощу Аяз и… любое твое решение относительно нее, ты будешь принимать и относительно меня.
