На родине моей матери наоборот: галантный мужчина обязан протянуть даме руку, чтобы помочь выпорхнуть из автомобиля с низкой посадкой.
Но здесь, в стране отца, все иначе…
— Прошу следовать за мной, госпожа…
Вновь этот, с бритыми висками, идет вперед, и люди перед ним расступаются, будто опасаются встать на пути у тарана.
Я не обращаю внимания на мраморное нутро дорогостоящей клиники. Мужчина проводит меня к лифтам, затем, как только мы оказываемся внутри, нажимает на нужный этаж, короткий проход по светлому коридору, где снуют туда-сюда врачи в белоснежных медицинских халатах.
— Госпожа, прошу… — вновь выговаривает мужчина и раскрывает передо мной дверь, я прохожу вперед, и дверь захлопывается с другой стороны, и я уверена, что тот шкаф, который меня сюда привел, сейчас каменным изваянием прикрывает вход в этот кабинет.
— Доброе утро, госпожа, — от мыслей меня отвлекает мелодичный женский голос, — можете снять никаб.
Оборачиваюсь и замечаю симпатичную женщину средних лет, которая надевает латексные перчатки.
Она улыбается мне светло и непринужденно, только глаза остаются холодными, цепкими. Здесь она ставленник шейха и работает в его интересах.
— Я доктор Фасуди, прошу вас, Каролина, положите все документы ко мне на стол и проходите за ширму. Раздевайтесь. Снимите абсолютно все. Не беспокойтесь ни о чем. Сюда никто не зайдет. Я вас осмотрю.
Женщина поворачивается ко мне спиной, что-то подготавливая на кресле, которое, несмотря на всю свою оснащенность, белоснежное покрытие и кожу, меня пугает.
В целом кабинет совсем не похож на гинекологический, здесь много орхидей и на стенах красивые витиеватые узоры, я отвлекаю себя, разглядывая изящество оформления, пытаясь абстрагироваться от всего, что тут происходит.
Снимаю никаб, откладываю в сторону абайю, немного медлю, расправляясь с лифчиком и трусиками.
Я была у врача-гинеколога, меня ни разу не просили раздеться полностью, но здесь… иные правила.
Наконец отбрасываю всю одежду, и все же мне так плохо становится, ощущение полной наготы давит, поэтому я прислоняю абайю к груди, чтобы прикрыться от цепких глаз женщины. Подхожу на негнущихся ногах к креслу, и врач замечает, что я прячу свою наготу, улыбается мне тепло.
— Каролина, не бойтесь меня. Я тоже женщина, более того, я — врач.
