Муж с утра пьет именно его в то время как жена ждет…
Обращаю свой взгляд на стол, где лежат яства всевозможных вкусов, здесь мед, орехи, курага… восточные сладости, которые очень люблю…
Вернее, не только я люблю, но и настоящая жена шейха… которую я… заменяю…
Опасная мысль, будто нож, полосует мое сердце, и я замираю, когда Аяз прищуривается и окидывает меня внимательным взглядом.
Что-то будто зажигается на дне его медовых глаз — порочное, темное, алчное, его веки сужаются, когда взгляд останавливается на моей шее.
— Почему ты пренебрегла моим подарком и не надела подаренные мной украшения, жена?
На мгновение застываю. Вопрос шейха таит в себе опасность. И взгляд пронизывающий. Интуитивно прикрываю голую шею рукой, будто пытаюсь защитить себя…
Аяз отслеживает этот жест, и я отвечаю максимально честно.
— Кожа слишком чувствительная после вчерашнего…
Прикусываю губу и опускаю глаза, смотрю в пустую тарелку в ожидании реакции шейха.
— Тебя осмотрит врач. Сегодня же.
Сердце ударяется о ребра.
Вновь смотрю на Аяза, а он тянется к фарфоровому чайнику и наливает мне чай, на тарелку кладет лепешку и сладости.
Еще одна традиция. Значит, доволен. Чувствую, что после ночи у меня безумно сухо во рту, поэтому тянусь к прохладному терпкому напитку и делаю глоток.
Приятный аромат мяты и цитруса, легкая горчинка и медовая сладость…
Прикрываю веки от наслаждения и улыбаюсь, а стоит отставить пустую чашку, как на себе пронизывающий взгляд мужчины чувствую.
Замираю. Кажется, опять что-то не так сделала. Спустя секунду шейх вновь приказывает:
— Подойди ко мне.
Я бросаю взгляд на широкий диван, на котором восседает будто на троне Аяз, и поднимаюсь со своего места, делаю несколько шагов и замираю рядом с шейхом; он поднимает на меня свои медовые глаза, рассматривает, пока я стою рядом в нерешительности, затем резко вскидывает руку и тянет на себя. Теряю равновесие и валюсь прямо на шейха, который ловит меня в объятия и сажает на свои колени.
Застываю, будто бабочка, пойманная в силки, в то время как Аяз отбрасывает мантилью и проводит пальцами по моим волосам, которые отдают золотом на солнце…
Я в его руках едва дышу, а шейх вновь будто принюхивается ко мне, проводит носом по моей шее, оставляя приятные мурашки на коже."
"Ловит мое лицо за подбородок и разворачивает к себе, заставляет заглянуть в глаза, в которых золотистые прожилки.
— Тебе больно, Джамиля? — спрашивает спокойно.
