Все же я ощущаю себя человеком, вышедшим из современного мира, где в принципе нет такой вот градации…
Неожиданно задаюсь вопросом: смогла бы я существовать в подобных реалиях?
И отчего-то ловлю себя на мысли, что… нет…
Это не мой мир, не моя реальность…
— Свободен, Халим… — поднимает шейха тонкую руку, унизанную перстнями. В принципе, выглядит кричаще, но… этой женщине идет…
Лишь отпустив слугу, который вновь склоняется перед шейхой, Мозина разворачивается ко мне, удостаивая своим вниманием.
Что-то внутри будто щелкает.
Я каменею, когда вижу вполне себе симпатичную, даже красивую суховатую женщину. Ее лицо идеальное. Черты хищные, нос длинноват, темные глаза смотрят цепко…
Вроде бы и не красавица, но вот смотришь и понимаешь, что перед тобой женщина королевских кровей…
Колокольчики внутри начинают звенеть, предупреждая об опасности.
Молчание затягивается. Шейха вопросительно приподнимает бровь, смерив меня высокомерным взглядом, и я вдруг вспоминаю, что не поклонилась…
Все же здесь иерархия, которая мне чужда, но традиции я чту, поэтому делаю то, что должна.
Стараюсь вести себя как положено.
— Добро пожаловать, Каролина…
Мелодичный голос пронизан интонациями превосходства. Мне уже не нравится манерность этой женщины. Но ее обращение — это дозволение выпрямиться. Что я, в принципе, и делаю.
— Благодарю, шейха Мозина…
Отвечаю и смотрю на мачеху Аяза, которая прищуривается и делает несколько величественных шагов в моем направлении. Звук каблучков отдается ударами в моем сердце.
Наконец шейха подходит ко мне и замирает. Она возвышается надо мной на полголовы. Высокая и тонкая. Вблизи я подмечаю, что на самом деле ей немало лет, но женщина явно следит за собой, возможно, даже корректирует внешность с помощью пластического хирурга, так как ее лицо какое-то слишком идеальное, словно маска, соответствующая всем современным канонам красоты: с пухлыми губами и острыми скулами. Здесь явно работали профессионалы, чье вмешательство незаметно и просматривается только в неестественной правильности черт.
Женщина внезапно поднимает руку и ловит мой подбородок, заставляет приподнять лицо, чтобы мы встретились взглядами.
Рассматривает меня очень скрупулезно, тщательно… до неприличия.
Мне становится жутко не по себе, но я выдерживаю взгляд цепких глаз.
— Красивая у меня невестка… — наконец выговаривает, холодно улыбнувшись, и взгляд женщины соскальзывает на серьги, которые я надела…
Что-то будто происходит. Выражение лица шейхи меняется.
