Наследник для врага

Но я не… Мне никогда не говорили принести что-то особенное.

— Даже так? — спрашиваю без интереса. Но если это успокаивает Соню, пускай. Сейчас меня её состояние волнует больше правды. — Я понял.

— Нет, не понял! Мне говорили принести какое-то лекарство, и я его несла. Не было указаний «правая полка, четвертый пузырек по счету». Ну, может и было, когда объясняли, где искать. Да и то, серьезные лекарства мне выдавали фармацевты. Я не могу просто зайти и взять какой-то наркотик.

— Заканчивай, золотко. Я не хочу говорить на эту тему.

Твоё мнение услышал.

И продолжаю верить в своё.

Потому что фактов слишком много, слишком разрывают. Русская девчонка? Есть. Подросток? Есть, никто не будет запускать левых детей в больницу. Связь с Авдеевым? Есть.

Есть.

Есть.

Есть, мать её.

Всё есть, всё сходится.

И я жалею только об одном. Что когда впервые увидел Соню, отходил после наркоза и девчонка казалась мне ангелом…

Жаль, что тогда я не знал, кто она такая.

Если бы я знал, что Соня дочь Авдеева — я бы не посмотрел на неё так.

Не позволил себе лишнего, сбежал из той больницы. Есть ведь Вероника, у которой своя частная клиника.

Но никто не спрашивал меня, просто столкнули с Соней. И Авдеев хорошо подчищал за собой, никаких доказательств о его дочери. Просто красивая медсестра, которая крутилась рядом.

Милая, забавная, наивная. В ней всё нравилось, особенно последний пункт. Не помню, когда вообще таких видел. Светлых и ярких, чтобы аж слепило глаза.

Ника, наверное. Девчонка из детдома, о которой заботилась Ада.

Да и то, пожалуй, не настолько она простая. А вот Соня — да. Казалась такой, обычной, нормальной.

Так бывает, иногда человек цепляет с первого взгляда. Золотаревская из таких. Зря я не знал, чья она дочь. Иначе бы не тронул и можно было бы намного проще разгребать это всё.

Но я лажанул. Откровенно, сильно. Позволил на секунду себе забыть, что происходит. И закрутить роман с медсестрой, которая всегда бегала проверять моё состояние.

Хорошо, что хватило мозгов не оставлять ей номер.

Ушел, думал, что на этом всё закончилось. А после Царь достал мне фотографии Авдеева с дочерью. Беременной дочерью. Моей Соней.

И накопал больше о том, что произошло в Испании.

— Ты мне не веришь, — девушка отстраняется, растирая по лицу слёзы. — Ни капли не веришь, да? Ты повесил на меня клеймо и сам решил…

— Сонь, не начинай.

— И как тебе? Как тебе было со мной спать? Целовать, касаться… Если ты сразу решил, что я виновата… И при этом сделал это со мной.