Наследник для жестокого

Парни из охраны тоже сменились — видимо, Андрей в тот вечер выгнал всю смену. Надеюсь, что выгнал, потому что орал он тогда вовсе не это, а за охранников я не просила… Но это уже совсем другая история. Совать нос в его дела он мне не позволит. Гор четко разграничивает дозволенное и недозволенное, даже несмотря на его особенное ко мне отношение, и если я всё же сую нос не туда — не стесняется по нему щёлкнуть.

Несколько дней пролетели слишком быстро. Хотя как ни противься, эта свадьба всё равно бы состоялась. Как говорят, перед смертью не надышишься.

Я тянула время даже во время сборов.

Встала рано, но не потому, что много дел, а потому, что хотела как-то всё же настроить себя на нужный лад. Моё печальное лицо никому не нужно на фотографиях модных журналов. Горский говорил, что праздник планируется с размахом, и пресса там тоже будет. А сор, как известно — и как тому меня учили с детства — из дома не выносят. Какие бы негативные чувства я ни питала к Горскому, но на людях я не стану показывать, насколько я бесправна и несчастна.

Такой день, мечта всей моей жизни, уже второй раз оборачивается для меня кошмаром наяву. Да, я знала, что мужа любить не буду, или буду не сразу, но я не могла и подумать о том, что буду его ненавидеть. Но такова моя участь, и я ее приму достойно.

Белое кружевное бельё. Белые чулки. Белые туфли на шпильке. Прекрасное белое шелковое платье, еще более дорогое, чем мне покупал Самир. Горский сказал, что я ассоциируюсь у него с принцессой, и платье у меня должно быть соответствующее.

И я выбрала такой вариант — свободная юбка струилась до пола, оставляя за собой длинный шлейф. Плечи и грудь прикрыты непрозрачным кружевом. На руках белые перчатки. Облачиться в свадебный наряд непорочной невесты мне помогала Сабира. Я даже рада, что она не говорит — чужая болтовня меня сейчас бы раздражала. Прическу собрал наверху приглашенный парикмахер и визажист. Он прекрасно справился с задачей — преобразил моё лицо, сделал его свежим и почти счастливым.

Ненавижу этот день. Ненавижу Горского.

Ненавижу этот дом, в который я однажды попала. И тошнит сегодня жутко. Может, от нервов, а может, причина тому — моя задержка. Мой календарик менструации говорил о том, что цикл должен был начаться еще неделю назад. Но я чувствую, что он не начнётся. Я беременна. Точно знаю. Чувствую. Беременна от монстра, который теперь превратит меня в свою рабыню навечно, потому что от ребёнка я никуда не уйду. Никогда.

В дверь постучали.

— Входите, — ответила я.