Наследник для жестокого

Наверное, именно поэтому и именно сегодня было совершено нападение. Я из последних сил обернулась на стол, за которым сидели мы, и мне стало ещё хуже — Горский ранен. Он полулежал на том самом диване, на котором сидела я, запрокинув голову на его спинку. А на рубашке в области живота Горского расползлось алое пятно. Он мёртв? Его друзей здесь не было. За исключением нескольких трупов, лежащих на полу, среди которых были и друзья Андрея… Зато по залу ходили мужчины в форме ОМОН.

Администратор же пытался, очевидно, вызвать полицию, но один из мужчин пресёк попытку.

— Трубку положи, — нажал он на неё пистолетом. — Нас тут не было. Кровь уберёте. Тела увезем. Понял?

— Понял, — ответил побелевший работник ресторана.

— Вот она.

Мы остановились. Я перевела взгляд на мужчину впереди себя. На меня смотрел Самир.

— Здравствуй, Ясмин, — сказал он. — Я за тобой.

Я ничего не ответила. Сил не было больше терпеть боль в груди. Я могла лишь кое-как стоять, потому что меня продолжали удерживать на ногах, и смотреть.

Снова перевела взгляд в сторону Горского. Он был в сознании, но сильно ранен. Я не была уверена, что он доживёт хотя бы до приезда ""скорой”. Тёмные глаза, затуманенные болью, смотрели на меня.

— Поехали? — спросил Самир.

— Куда? — тупо спросила я, чувствуя, как уплывает сознание. — Что с Андреем?

— Домой, — ответил он. — Или ты предпочитаешь остаться с этим ублюдком, который тебя выкрал? Ему всё равно долго не протянуть.

Я снова встретилась с тёмными глазами Гора.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом взгляд его потух, и он потерял сознание. Мысль, что я видела последние секунды жизни теперь уже моего мужа, причинила настолько сильную боль, что я просто не могла уже выносить это. Болело сердце и очень сильно живот. Прямо резало.

— А-а-ай… — простонала я.

— Она заваливается.

— Давай ее сюда.

Кто-то взял меня на руки и понёс.

— Больно…

Свет потух.

Голова болит жутко. А сердце больше не болит.

Тепло, сухо, мягко. Я, кажется, лежу. Пошевелила рукой и ощутила ткань постельного белья. Глаза хочется открыть, но веки слишком тяжелые. С большим трудом заставила себя разомкнуть их. Взгляд долго плыл, а потом сфокусировался на кафеле напротив. Больничном кафеле. Осторожно повернула гудящую голову из стороны в сторону — так и есть, я в больничной палате.

Во рту было ужасно сухо. Но как позвать на помощь, я не знала. Однако, это не понадобилось.